Не угрожай боссу, опасно!

Стоило мне выйти, тут же попала в самую гущу событий: Наташа с визгом кинулась на Мишу, который попытался ей перегородить путь. Ясное дело, что друг не ожидал, что ему захотят немного попортить физиономию, а зря. Мысленно усмехнувшись, кинулась спасать красоту своего «парня», мне его ещё женить. Посему я подбежала сзади, схватила её за волосы и оторвала от несчастного разъярённую девицу. Пришлось слегка приложить её лбом о стену, не сильно, конечно, но искры из глаз ей обеспечила. Та растерялась, и это дало мне время на болевой захват.

– Во баба шальная! – сплюнул с досады друг и направился в сторону, где лежала на полу неподвижно Воронцова. Только Миша подошёл к ней, она издала слабый стон. Ура, живая.

– Отпусти, шалава! – начала вырываться дрянь.

– Завидуй молча, убогая, – сдерживая злость, посоветовала ей, а сама стала набирать свободной рукой Соне.

– Да? – сразу ответила она.

– Лиза с тобой?

– Мы в приёмной.

Я после этой новости немного успокоилась.

–А босс где? – поинтересовалась. Наташа как услышала слово «босс», попыталась вырваться. – А ну не дёргайся!

– Да и босс здесь.

– Отлично, ждите, я сейчас приведу к вам козу драную.

– Хорошо, – ответила Соня и отключилась.

В приёмной я появилась феерично под отборный мат пленённой. Но это не помешало мне прошествовать с гордо поднятой головой, хотя руки держать эту психованную уже устали. Но природная вредность и маска невозмутимой фифы обязывали, а то, что я по натуре романтик со всеми вытекающими из этого последствиями, знать никому не нужно.

Наградой был сдавленный вздох кого-то из мужчин. Разумеется, я в его сторону даже и не взглянула – потом посмотрю, а сейчас я вся такая неприступная… Хотя чувствовала, ещё немного, и руки от напряжения трястись начнут. И эта, как назло, начала дёргаться, ну я и вспылила, забыла, что я якобы гламурная барышня.

– Я сказала молчать! – процедила сквозь зубы, приподняв руку пленной выше, и усилила нажим.

– Подстилка Петровича, ты мне за это ответишь! – зашипела в ответ эта тварь.

Как же неприятно, когда тебя с грязью смешивают! Хоть и неправда, но от этого не легче. Тем более я кожей чувствовала взгляд мужчины, которого повело от моего вида, казалось, он не смотрит, а прикасается им.