Не отвергай босса, опасно!

– Нет, ещё три штуки есть, дать? – Вытащив из кармана пилки, посмотрел на нас, покачал головой и положил их на стол.

– Зачем? – растерялась я.

– Ну, например, для Люды она действует успокаивающе, как для младенца соска. Это ещё с детства завелось, она тогда ногти грызла, ей мама дала пилку со словами «когда захочешь погрызть, возьми пилочку». Теперь, стоит ей занервничать, она берёт её в руки и успокаивается. Поэтому я всегда имею при себе несколько – мне свои нервные клетки дороги, а она у меня дама взрывная.

– Ты что, всегда, когда нервничаешь, ногти подпиливаешь? – Смотрела на её немаленький маникюр и не могла понять, как при такой привычке у неё ногти длинные остались. Или она не нервничает?

– Да нет, мне главное руки занять. Первое время подпиливала, а потом просто в руках крутила – это меня успокаивает, – усмехнулась она.

– А куда дела, что я тебе в офисе дал?

– Этот абориген конфисковал, – нажаловалась она на друга Аверина.

– Какой плохой дядя, у ребёнка соску отобрал, – покачал головой парень, посмеиваясь.

– Издеваешься? – зло посмотрела она на друга.

– Нет, подтруниваю, – хохотнул он. – Девочки, вы уже прошли часть собрания, в которой весь мужской пол в козлов записали, или ещё нет?

– Эту часть собрания мы завершили, выяснив, что у нас проблемы практически идентичны. Выношу предложение: объединиться в борьбе против них, – начала Люда.

– Правильно, вместе мы сможем против них выстоять! – поддержала её Соня. А после выдала: – Одна за всех.– И протянула руку на середину стола.

– И все за одного! – Подала свою в ответ, и так же поступила Люда.

– Вы ещё пилочки скрестите, как шпаги, мушкетёры в юбках, блин! – заржал Мишка. – Кстати, а где Д’Артаньян?

– Надеюсь, своего кардинала насилует со страшной силой. Виагра ей в помощь, – рассмеялась Соня.

– Тьфу на тебя, охальница! – сплюнул Мишка и быстро ретировался на кухню.

– Фи, какие мы нежные, прям как воспитанница пансионата благородных девиц, – хохотнула Соня.

– Есть такое, – поддержала её Люда.

– Он же твой друг? – удивилась я, что она за него не заступилась.

– Не спорю, друг, но это не отменяет того, что он бывает до тошноты правильным.

– А это плохо? – поинтересовалась я.

– Ещё как, особенно если апельсины воруешь, а он выполняет функцию совести, – пожаловалась она на друга.

– А зачем воровать-то?

– Как зачем? Мне их давали строго дозировано, аллергия якобы у меня на них, один раз высыпала, и всё, лавочку прикрыли.