Ангел для Лютого

Тоже мне, звезда нашлась! Делать мне больше нечего, как воспылать страстью к похотливой скромнице! Строит из себя недотрогу, а у самой дыхание участилось, зрачки расширились. Притворщица! Были бы мои воля и желание, уже стояла в позе прачки и подмахивала мне в такт.

Нет, я не отношусь к тем людям, которые мнят себя красавцами и, как нарциссы, холят и лелеют эту мысль. Это моё проклятое наследие от шлюхи матери, которая сдохла от передозировки. В своё время моя внешность приносила массу проблем, особенно до тринадцати лет.

Но больше всего ненавижу мамашу за то, что скрыла от отца факт моего существования. Он случайно узнал обо мне и отыскал. Ну да ладно, хватит о прошлом, сейчас порочный ангелок.

– Зачем мы уединились? – испуганно интересуется.

Так и хотелось ей ответить, что в ладушки играть.

– Поговорить, – отвечаю сдержано. А затем не выдерживаю и язвлю: – А ты что подумала, а?

Молчит. Решил продолжить свою игру:

– Что молчишь, ангелок? Порочные мыслишки одолевают?

Делаю шаг в её строну, внимательно считываю её эмоции, которые читаются как в открытой книге.

– Ничего подобного! – закричала она и в защитном жесте выставила руки вперёд. – Пытаюсь понять, что вам от меня нужно.

– А ты не догадываешься? – вкрадчиво интересуюсь, продолжая разыгрывать озабоченного самца.

– Слушайте, я блондинка, таким, как я, думать опасно. Давайте вы озвучите свои намеренья. Я уж как-нибудь попытаюсь сформулировать более-менее нормальный ответ.

Да не вопрос, держи мою подачу:

– Что ты тут делаешь?

– В смысле? – растерялась она.

Продолжаю:

– Тебе не нравятся такие заведения. Да и смотришься ты тут как инородное тело.

– Вы как бы тоже не особо вписываетесь в эту компанию.

В точку, девочка, не вписываюсь, даже не представляешь как. Делаю вид, что мне интересно, почему она так решила.

– С чего такие выводы?

– По возрастной категории не проходите, этот клуб для молодых, чего о вас не скажешь.

Её ответ меня, мягко сказать, ошеломил. Справился с душившим меня смехом, что рвался наружу, продолжил игру:

– Да я как бы не особо стар, чтобы меня в старики записывать. Тридцать три года для мужчины – расцвет сил.