Ловушка для Ласточки

Я затаила дыхание, пытаясь побороть бешеное сердцебиение. – Так это и будет моей местью… – его горячее дыхание обдало кожу, вызывая предательскую дрожь в теле. – Ты будешь сгорать от страсти ко мне, каждое моё прикосновение будет сводить тебя с ума. И каждый раз после нашей близости ты будешь проклинать себя за то, что наслаждалась… – его голос стал хриплым и чертовски сексуальным. – Но это только начало. Не пройдёт и месяца, ты будешь течь, как сука, только от моего взгляда. А затем… ты начнёшь умолять меня, чтобы я тебя взял.

Чёртова метка! Пусть сейчас у меня мозг не отключается рядом с первородным, но моё тело уже начинает реагировать на него. И насколько мне известно, ещё никто из пар не мог воспротивиться притяжению. Я нащупала рукой угол стола и надавила, чтобы с помощью боли остановить это.

Помогло.

– И ты будешь ненавидеть себя после близости, так что тут мы на равных.

Демиан, мягко зарычал и отстранился.

– Нет, я буду наслаждаться нашим спариванием.

Он вновь сильно сжал мои бёдра и опустил взгляд на мои губы.

– Мистер Ферро, в ваших словах нет логики, учитывая, насколько сильно меня ненавидите. Более того, я уверена, что ваши обвинения ошибочны. – Он вновь поднял глаза, и наши взгляды встретились. – Я чувствую, что никогда с вами не встречалась ранее ни в этой жизни, ни в прошлой, иначе бы тут, – прикасаюсь рукой к области сердца, – хоть что-то бы дрогнуло, был бы хоть какой проблеск узнавания на подсознательном уровне.

– Где ты достала белый аконит? – Его вопрос был несколько неожиданным, и я непроизвольно вздрогнула. – Я всё равно узнаю правду.

Ну что ж, хочет знать правду – пусть подавится ей. Я ничего не потеряю, если расскажу.

– Там, где покоилась моя мама, росли эти цветы.

– Покоилась? – удивлённо изогнул бровь первородный.

Ты смотри, сразу уловил суть.

– Это случилось во время нападения стаи оборотней. Когда я очнулась, обломки памятника валялись вокруг, а могила мамы была пуста. – Её словно взорвали, но это я решила ему не говорить. – Все цветы, что росли возле и на могиле мамы, куда-то делись. Вернее, – мог голос дрогнул, – их вырывали с корнями и забрали с собой.