Крутая бамбина

Вчера я недооценила ее. Боюсь, что у нее есть еще тузы в рукаве.

***

Когда мы с Михаилом двинулись домой, он уже был серьезным и тихо сказал:

– С Леной я не могу вести себя по-другому. На это есть причины.

– Ты ее любишь?

Боже, что я несу?..

Миша улыбнулся, несводя глаз с дороги.

– Не в том смысле, в котором ты спрашиваешь. Как-нибудь я тебе все расскажу. То, что ты сделала сегодня, будет иметь последствия. Лена – сложный человек…

– Я не буду ее лакеем, даже не надейся! – предупредила его я, чувствуя, к чему он клонит .

– Даже не сомневался, – засмеялся Михаил. – Это хорошо, что есть хоть один человек, не прогибающийся под нее.

– Почему ты ведешь себя с ней так, давая новые поводы для сплетен?

– Вика, как я должен с ней себя вести? – не понял он.

– Как со мной, например!

Ну да, со мной он ведет себя, как холодный железный дровосек, не имеющий даже шелкового сердца.

Миша тихо усмехнулся:

– Водить на обеды, поселить у себя дома, сопровождать в фитнес-клуб и везде представлять ее невестой?

Да что он тупит?!

– Нет, как деспот с льдинкой вместо сердца, перегоняющей вместо крови ментол!

Михаил резко затормозил и обернулся ко мне.

– Вот ты какого обо мне мнения!

Дальше я будто провалилась. Ничего не видела и не помнила. Очнулась я от стука в окошко с моей стороны. Черт! Гущин! Я даже вспотела и готова была провалиться. Целовалась на его глазах! А Миша спокойно открыл окно с моей стороны.

– Привет, любимая. Будем считать, что я ничего не видел и это все последствия контузии после тренировок, – Гущин открыл дверь. – Заигрались тут совсем. При мне-то не надо! А то я и обидеться могу! И ты, слышь, – обратился Сергей к Высоковскому, – губы свои просто так не раскатывай. Эта сцена не для меня.

– Он все знает, – объяснила Высоковскому я. – И тоже сейчас играет любимого.

Слушать, что ответит мне Михаил, я не стала и почти вбежала в подъезд.

– Я играю? Да я и есть твой самый большой любимый! И настоящий любимый! – заорал Гущин, догоняя меня. – Говорил, глицин тебе пить надо!

Когда мы вошли в квартиру, Сережа прижал меня к стене и почти обиженно посмотрел в глаза:

– Это что сейчас было?

А я знаю?! Я понятия не имела, как все это произошло.

– Да вы чуть в дом не въехали! – продолжал возмущаться Гущин. – Что за страсти такие? Он что, тебя убить хотел?

Я ничего не помнила.