Крутая бамбина

Эта модель с детским, няшным личиком и кошачьим голоском ему подносит кофе каждый день и мурлычит ему, виляя хвостиком, когда я сижу с старым хреном-извращенцем, который меня даже по имени правильно никогда не называет?! Это значит, я подхожу только для того, чтобы обслуживать дурных пенсионеров?

– Вы что-то еще хотели? – мяукнула она, забрав из моих рук папку.

Конечно, хотела! Высказать все этому… этому…

– Миша, но это же все правда! Это естественно, что ее подруга прикрывает! И кто знает, может, они в сговоре?! – доносилось из кабинета Высоковского.

– Я провожу тебя до проходной, – мягко ответил Миша, и дверь открылась. Они замерли. Миша молчал и хотел, не обращая внимания, пройти мимо. А молодая женщина въедливо разглядывала меня.

– Михаил Владимирович, ваша Вика, видимо, хочет с вами поговорить, – глупо муркнула секретарша.

Ой, зря она сделала это! Потому что он наградил ее таким взглядом, что та растерянно побледнела. А у женщины загорелись глаза, и она медленно стала приближаться ко мне:

– А я-то думала, что быть того не может, чтобы ты так быстро на работу вышла.

Она разглядывала меня и говорила, как хищница. Мне стало холодно, и я дернулась от ее черных глаз:

– Я вас не знаю. Мы разве виделись?

Я точно ее нигде не видела. Память на лица у меня была феноменальной.

– И будешь говорить, что не приходила ко мне и не угрожала?!

Так это и есть жена Павла! Яркая особа с черными волосами и с такими же горящими черными глазами.

– Может, ты еще скажешь, что Павла никогда не видела?

Она уже была готова на меня наброситься.

– Его я видела и живым, и мертвым. Даже трогала, – серьезно отчеканила я.

Лена нежно посмотрела на Высоковского. От ее взгляда я бы, наверное, если не растаяла, то сварилась вкрутую точно.

– Миш, ты разве не видишь, что она аферистка и охотница за состоянием? У нее, наверняка, есть сомнительные дружки, которые моего мужа и порешили.

– Судя по слогану, дружки-то как раз не у меня, будущая родственница, – выдавила я.

– Как она смеет со мной говорить в таком тоне?

У Лены сделалось оскорбленное выражение лица, и она с надеждой посмотрела на Михаила.

– А как ты смеешь при мне клеить моего же жениха?! —заорала я.