Давай, учи любить!

И я подумать не могла, что такой худой парень может меня запросто придавить.

– Ма-акс… Макс, сползай с меня… – дышать было все труднее. И он не отзывался. – Макс… – блин, он вообще живой? – Макс, не пугай меня.

Вдруг я почувствовала укус в шею. Откуда не возьмись у меня появились силы, и я смогла его немного оттолкнуть:

– Ты оборзел, что ли?! – засмеялась я.

Но он меня не отпускал и, приговаривая, покусывал:

– Я – вампир! Ты так вкусно пахнешь, что я хочу тебя съесть!

– Прекрати озоровать! – захохотала я, пытаясь отвернуться от него.

 – Мне щекотно!

– А я тебя сожру, если будешь мне своих подруг подсовывать.

– А я буду, – уже опрокинула я его и навалилась телом. – Ты с Евой встретишься и тогда, когда я тебе скажу.

Его глаза уже блестели озорством. Макс вошёл в раж. Именно таким он становился со мной на улице.

– Тогда я тебя вынужден сожрать! – сказал Макс и снова опрокинул меня на спину.

На пару секунд я подумала, что он потянулся, чтобы меня поцеловать. Глазам своим не верила и просто замерла.

Но потом Макс впился зубами в мою шею. И тут раздался голос его сестры Лизы:

– Ну, вообще! Хоть закрылись бы, что ли. Позвали суши есть, а сами по полу валяются…

– Выйди вон! – закричал на нее Макс.

– Ты сам меня на суши позвал! Так бы и сказал, что с Анькой собрался устроить бордель!

Разъяренный брат с меня мигом вскочил и выбежал за сестрой. Я так и видела, что он схватил её за руку и гневно стал отчитывать:

– Не тебе пищать, не доросла ещё! Понятно?

– Урод! – выкрикнула Лиза и убежала от него.

Макс вернулся, расплывшись в улыбке:

– Продолжим мой ужин? – спросил он меня.

Я села в кресло, стоявшее рядом с журнальный столиком, на котором лежали открытые коробки с суши.

– Если угощаешь? – я взяла один ролл.

Макс фыркнул:

– Ты работаешь в ресторане, а палочки держать не научилась?

В общем, в этот вечер он меня учил восточному этикету и даже рассказал про одну кореянку, с которой он встречался. Я так хохотала. Ну, когда? Я почти каждый день у него бываю!

– И всегда она улыбается, что бы не случилось, – продолжал Макс.

 – Даже когда ей грустно, представляешь? Поэтому трудно было с ней. Вообще не понять, когда я сделал что-то не так. Она улыбается и машет, да-да… А потом говорит: «Я не приду». Спрашиваешь, почему. Молчит и отвечает уклончиво: «Все хорошо, Макс, но я не приду».

– Может, это потому, что она твой пенси из какой-нибудь игры? Стоит на экране и улыбается… – прикольнулась я.