Вкус счастья

 – И строй в общем-то, тоже. Да ты не теряйся. Уж они-то знают, что ты их любишь. Я им всё про тебя рассказала. Гляди-ка, книги тебе подписали. Ну же… Смелее! Спрашивай!

– Ну хорошо. Тогда спрошу про ваших героев, – Ритка улыбнулась, расправила плечи, расслабилась, откинувшись на мягкую спинку кресла. – Если говорить о современном мире, жил бы, к примеру, Остап в наше время?

– Ну конечно! – улыбнулся Ильф под общий смех. – Люди как были наивными и желающими быть обманутыми, так и остались.

– А счастье? Каким оно было тогда и теперь?

– Тогда это была свобода, – подумав, ответил Зощенко.

– Да-да! – добавил Петров, вставляя чистый лист бумаги в печатную машинку. – Свобода. Вплоть до возможности дышать и думать…

– А сейчас это возможность творить без оглядки на сильных мира сего, – гордо сложил руки на груди Ильф.

– Ты про любовь забыла спросить, – тронула Мадлен Риткину дрожащую руку. – Чувства всегда очень важны…

– Так, значит, тебя любовь интересует? – Зощенко прищурился, растянул губы в полуулыбке Моны Лизы.

 – Что тебе сказать? Вот мы тут смеёмся, шутим. А на самом деле в любви смешного мало. Мне кажется, в ней больше трагического.

– Но позвольте! Взаимная любовь – это и есть счастье! – Петров уже не улыбался. Взгляд его был серьёзным и строгим. – А всё остальное – печаль души, сердца, разума. По мне, так каждый должен испытать любовь, иначе утрачивается смысл человеческой жизни…

– А как появлялись ваши произведения?

– Они рождались сами, летали в воздухе вместе с историями.

Их нужно было только поймать и записать… – перебивали друг друга писатели, как мальчишки, выскочившие после трудного урока на перемену.

– А хочешь, они тебе что-то коротенькое надиктуют? – улыбнулась Мадлен.

Ритка кивнула и затаила дыхание: ещё бы, она даже мечтать о таком не могла.

– Тогда пусть это будет коллективное творчество, – приготовился печатать Евгений Петрович.

– Про что хочешь? – хитро прищурился Илья Арнольдович.

– Про жадность!

– Пожалуйста: «Феодосий был жадным. Жадным до всего. А особенно ему было жалко свою жену, которая мучалась с ним, имея шанс ещё раз выйти замуж, причём удачно!»

– При чём тут жадность? – поддел Ильфа смеющийся Зощенко.

– Да так, к слову… – захохотал довольный Ильф.

– А можно про любовь? – обратилась Марго к Петрову.

– Эх… Далась тебе эта любовь.