Каюта смерти, теплоход любви

Слушать их или нет – решает каждый для себя. А из Всемирной сети я все сообщения о тех происшествиях уберу.

– Это можно сделать?

Собеседник отрывисто кивнул.

– Я уже нанял компетентных людей. Они прямо сегодня займутся этим.

Капитан растерянно замолчал, организатор круиза уткнулся в бумаги. Первый собирался уже выйти, даже повернулся, но вдруг, словно что-то вспомнив, обернулся опять к столу. Ефим Алексеевич, почувствовав взгляд, поднял лицо от документов.

– Вы что-то еще хотели? – грозно спросил он.

– Ефим Алексеич… – Произнеся это, Вадим Михайлович на время запнулся. Затем все же продолжил: – Вы никогда не думали над тем, чтобы выяснить, что все-таки с этой каютой не так?

На этот раз сидящий человек помолчал немного, что-то обдумывая. Но очень недолго. После таким же уверенным и спокойным тоном изрек:

– Нет. Зачем? Я же не следователь. Понимаете, каждый в этом мире должен заниматься своим делом.

Катя

«Ты все неправильно поняла!» – билось у меня в голове, пока я ворочалась в постели, тщетно пытаясь уснуть. «Дай хотя бы объяснить!» – эти слова преследовали меня всю дорогу от комнаты до ванной, когда я поняла, что уже десять утра, мне нужно многое успеть сделать, а заснуть так и так не удастся. «Ну остановись! Куда ты понеслась?» – пока я чистила зубы.

Воспоминания и за завтраком не отпускали меня. Вот чем отличаются мужчины и женщины: баба всегда запомнит значимый для нее разговор дословно. Даже если запоминать такое не очень-то хочется… А Женька? Он помнит, что говорил мне? Он помнит, что я ответила? Сомневаюсь.

«Я знала, я с самого начала знала, что так будет! Еще когда впервые тебя увидела!» – вспоминала я собственную реплику, пытаясь запихнуть в себя печенье с чаем. И то и другое вставало поперек горла, не желая поступать на пользу организму.

«Катя, зачем ты так? Я же люблю тебя!»

Катя – это я. Женьку Логинова я знаю долгих пять лет. Все эти пять лет я была в него жутко влюблена, по первости не признаваясь в этом даже самой себе. Мы вообще какое-то время среди одногруппников считались врагами (впрочем, самые умные давно просекли, что это любовь, и тихонько посмеивались, когда мы обзывали друг друга или кидались мелкими и не очень предметами). Потом начали встречаться.