По следам Атани Дюбарри

Устала от кораблей, риска, бурь и опасностей. Устала от желания быть первой и лучшей.

Неожиданно ход ее мыслей принял иное направление. Перед глазами возникла улыбающаяся маленькая девочка, бегающая по берегу. Эжени. В отличие от своей матери она не привыкла быть бойцом, она не знает, что такое пытаться быть главной и не умеет управлять кораблем. Эжени – обычная девушка, и Арман придерживался этой позиции с первых дней ее рождения, стараясь держать любознательное создание подальше от всего, что касалось деятельности его самого.

Их дочь росла вдали от европейского общества с его стандартами, коварством и соблазнами. Она уже ряд ли увидит свою мать, но пусть на ее пути будут попадаться только хорошие люди. И неважно, что они могут нарушать закон, который, как известно, далеко не всегда действует во благо обычных людей.

Неожиданно Атани вздрогнула, ощутив на своем лице что-то холодное, и открыла глаза. Чья-то рука держала над ней фонарь. Расплывчатые тени создавали иллюзию присутствия рядом множества людей, пахло чем-то подгоревшим.

Женщина хотела что-то сказать, но, почувствовав на губах капли воды, молча и жадно облизала их.

– Графиня, – позвал ее незнакомый голос. – Можете сесть? Я принес вам воды!

При слове «вода», Атани собрала волю в кулак и, дрожа, словно в ознобе, неловко села. Ее пальцы судорожно вцепились в тепловатую фляжку. Пить!

Живительная влага попала в нос, потекла по подбородку, устремилась вниз по шее. Женщина закашлялась, пытаясь отдышаться, затем сделала еще пару глотков и при свете фонаря рассмотрела визитера.

Судя по всему, это был юнга. Худенький паренек лет шестнадцати с заживающим шрамом на подбородке с хитрым прищуром смотрел на арестантку, но в его глазах и позе читалось, скорее, равнодушие, чем интерес. В одной руке он держал фонарь, в другой – сверток с едой.

– Меня зовут Жан-Пьер, – сказал юноша. – Воду я вам оставлю. Завтра вечером приду снова…

– Я подумала, меня таким образом хотят убить, – пробормотала Атани, думая о другом, и вдруг спросила.

 – А лейтенант Маршаль?

– Он не здоров и пока не может вас навещать, – сдержанно ответил юнга. – Когда лейтенант оказался в состоянии вспомнить о вас, то отдал мне приказ. Пока к вам буду приходить я…

– Генрих отравился собственным ядом? – не удержалась Атани, но ответа не прозвучало. Жан-Пьер вручил ей еду, сухо пожелал доброй ночи и удалился. В замке прозвучал ставший привычным скрежет ключа.