По следам Атани Дюбарри

– Почему? Я хочу ее видеть!

– Милый мой…

– Эдвард. Эдвард Косс, – механически ответил тот, приподнимаясь на локтях. Но внезапно к горлу резко подкатила тошнота и молодой человек зажмурился.

– Не вставайте, друг мой. Вы не в состоянии… – все таким же отеческим тоном сказал доктор Парос.

– Я хочу видеть Эжени, – пробормотал молодой человек, роняя голову на подушку. – Я хочу знать, что она жива.

– Ваша супруга?

– Сестра, – после короткого раздумья ответил Эдвард и поспешно прибавил. – Моя сестра по отцу.

– Наш помощник – месье Франсуа – предоставил ей свою каюту, – доктор Парос поднес к его губам стакан. – Вы пока пейте.

– Что это? – напрягся тот.

Старый доктор улыбнулся, наблюдая за волнением своего пациента.

– Думаете, я вас отравить хочу? Я все-таки врач…

– Я тоже, – пробормотал Эдвард и снова повертел головой по сторонам. – Это торговый корабль? Странная роскошь – иметь врача…

– Я вам с удовольствием расскажу свою короткую историю, милый мой, но не сейчас.

Выпейте, пожалуйста… – все также мягко сказал доктор Парос, и молодой человек повиновался.

– Я хочу убедиться, что с Эжени все в порядке, – сказал он, снова падая на постель.

– Моего слова вам недостаточно? Поверьте, она жива, но еще не очнулась. Что с вами приключилось?

– Смыло за борт во время шторма…

– И куда следовало судно?

Эдвард ничего не ответил, с нарочито болезненным видом прикрывая глаза, и облизал пересушенные губы, демонстрируя слабость.

Невыносимо горела шея. Он помнил, как накрыл своей курткой спящую Эжени, чтобы уберечь ее от солнца, а дальше в его голове все сливалось в одно бесформенное пятно между жизнью и смертью. Физически у него сейчас нет сил даже подняться, но он в уме и памяти, значит, нужно собраться с мыслями и понять, что делать дальше.

Итак, если верить словам этого старого доктора, он и Эжени живы и сейчас находятся на борту торгового корабля. Французская шхуна, как сразу понял Эдвард. Если это и впрямь рядовые мореплаватели, им нет дела до ареста графини де Лакойе или Синего Короля, идущего по следу супруги, но уместно ли вообще называть какие-то имена и данные? Он – Эдвард Косс – предусмотрительно назвал Эжени своей сестрой, дальше легенда будет формироваться по мере получения информации о положении вещей.

– Граф, – промелькнуло в мозгу молодого человека перед тем, как он провалился в сон. – Вы знаете, для Эжени я сделаю все, что смогу.