По следам Атани Дюбарри

 – Не надо так меня пугать. Займись чем-нибудь.

– Занимаюсь, – продолжал улыбаться молодой человек. – Разве на этом острове кто-то чего-нибудь боится? А я могу составить тебе компанию, пока ты идешь тут скучными лесными тропинками.

– Даже боюсь представить, как грустно я буду тут ходить, когда завтра вы все в море уйдете, – в тон парню ответила Лейла и прибавила. – И если уж, сэр Джонатан, вы хотите помочь, то лучше бы взяли мою ношу…

Тот поиграл широкими плечами и витиевато раскланялся:

– Я всегда согласен, мадемуазель, а что мне это за это будет?

Его большие синие глаза с азартом и легкой иронией смотрели на девушку.

– Джонатан Гарлоу, я вот даже не скрываю, что из вас двоих твой брат мне более симпатичен…

– Так мы же одинаковые! Разве нет? – опять засмеялся молодой человек, слегка наклонил голову и оскалился. – А так?

Девушка ничего не ответила, еще более наигранно закатила глаза и скрылась между плотными зарослями кустарника.

– И как тебе не стыдно!

Он обернулся. Темнокожая женщина лет тридцати смотрела на него с укоризной, уперев широкие руки в бока. На ее круглом лице отображалось нарочитое недовольство

– Дорогая Стелла! – вдруг расхохотался молодой пират и прищурил один глаз. – Не шпионь за мной!

– И не думаю! – проворчала та. – А вот ты бы уже перестал дёргать Лейлу! Совсем стыд потерял!

Джонатан запрыгнул на лежавшее рядом спиленное дерево и нарочно начал балансировать на одной ноге, размахивая руками:

– Это проблема! – усмехнулся он.

Молодой человек знал, что ворчание рабыни, когда то выкупленной его отцом, и приходившейся няней ему и брату, не имеет под собой ничего, кроме добродушия, и откровенно паясничал, развлекаясь. Настроение у него было приподнятое.

Стелла презрительно фыркнула и смерила его оценивающим взглядом, что вызвало у парня новый приступ смеха.

– Нет, главное в другом: мой брат – это священно для меня. Если бы Лейла была его невестой или хотя бы любовницей, я бы к ней не подошел, но что думает Джозеф на эту тему, мало кому известно, поэтому… – он щелкнул языком. – Наверное, ему все равно.

– Оболтус, – беззлобно сказала темнокожая рабыня.