По следам Атани Дюбарри

 – А я за вчерашний день всячески пыталась понять, зачем было меня арестовывать, если планируется изморить голодом. Совсем не вопрос военной чести. Хотя да… о чем я… стрелять по мирному поселению из пушек – тоже…

Генрих слегка шевельнул черными бровями:

– Я не отдавал подобного приказа, так как не уполномочен на это. И не с вами мне обсуждать действия моего адмирала…

Атани села и довольно бесцеремонно принялась за еду, чуть откинувшись на шатком стуле.

– Раз уж вы дошли взглянуть на свою жертву, лейтенант, – сказала она невозмутимо.

 – Может, сообщите, причину моего ареста…?

– Вы обвиняетесь в государственной измене, – сухо процедил тот.

– Надо же! – поморщилась Атани. – Кому я изменила, простите? Ах, да! Наполеону. Он теперь считает себя Францией, да?

Генрих, ничего не ответив, смерил ее пронзительным взглядом. Было в его глазах что-то такое, что заставило графиню прекратить жевать и подняться с места.

– И что же вы так на меня смотрите, милый мой мальчик? – спросила она с открытой иронией.

 – Сколько презрения, злости и даже триумфа. Вы хотите меня испугать? Вы почти в сыновья мне годитесь, меня давно не пугают мужские взгляды, Генрих! Я бы даже в восемнадцать не испугалась остаться с мужчиной взаперти, а теперь и подавно!

Тон ее был насмешливым. Лейтенант повел челюстью и процедил:

– Высокого же вы о себе мнения, старая вертихвостка!

– А вы – обычный жалкий карьерист! Не забудьте указать в рапорте о том, что убили двоих лично! Включая безоружную женщину!

Генрих втянул воздух носом и слегка прикусил губу.

– Это вышло случайно, – сказал он сухо. – Я не собирался ее убивать. А потом – это была лишь самооборона.

Атани притворно вздохнула и вдруг сурово сказала:

– Я вам пожелаю встречи с братьями Гарлоу. Они вам не простят смерти своих родителей у них на глазах.

Уголки губ лейтенанта Маршаля вдруг странным образом дрогнули:

– Что ж, я тоже кое-чего не прощаю…

Тон его голоса был непривычным. Здесь не было надменности и иронии, скорее, в этой фразе была довольная усмешка, питаемая пламенем гнева.

Фраза прозвучала двусмысленно, подборок молодого человека чуть подался вперед. Атани поймала взгляд черных глаз офицера и несколько секунд всматривалась в выражение его лица, потом чуть отступила назад и спросила:

– Объяснитесь, лейтенант. Кто же вы на самом деле?

– Генрих Маршаль. Не ношу другого имени. По вашей вине я лишен права носить настоящее имя, мадам! – жестко сказал он и прибавил.