По следам Атани Дюбарри

 – А что я должен сделать, по-вашему? Махнуть на все рукой, высадить дочь на каком-нибудь архипелаге и продолжать грабить корабли, как ни в чем не бывало?! Вы не поверите, я прекрасно понимаю, что могу никогда не увидеть Атани более, но я не имею права делать вид, будто ничего не произошло!

Вдруг портьера колыхнулась, и в кают-компанию осторожно вошел Эдвард Косс. Губы и кулаки молодого человека были сжаты, на лице отражалось плохо скрываемое замешательство. Он взглянул сначала на отца, потом – на своего капитана и слегка смутился:

– Прошу прощения, сэр.

Арман сделал жест рукой, видимо, выражающий согласие, и спросил:

– Как Эжени?

– Она, наконец, уснула, сэр. Я понимаю, что не совсем вовремя со своими расспросами, но… Я могу узнать, что произошло на острове?

Ответом было молчание. Синий король молча налил себе в стакан немного виски и взглянул на Эдгара. Тот зачем-то поскреб седую бровь, ни на кого не глядя и постучал костылем по полу

– Военные арестовали графиню, – вдруг сказал Арман, поворачиваясь к Эдварду.

Молодой человек проглотил застрявший в горле ком и ничего не ответил.

– Альгида упросила меня взять на «Синюю Королеву» Резата. Вся команда здесь… – прибавил капитан корабля, отвернувшись к иллюминатору – Остальным я помочь ничем не мог…

– Я верю, сэр, – кивнул Эдвард.

Тот слабо усмехнулся:

– Но моя дочь, полагаю, нет…

– Разрешите спросить, какой у нас план? – спросил молодой человек после паузы, решив перевести тему разговора

– Я сам бы хотел это знать, – вырвалось у Армана, но он тут же взял себя в руки и поправился.

– Эдвард вытянулся:

– Я могу быть чем-то полезен сейчас на палубе?

– Ты? – усмехнулся Синий король. – Доктор Косс, из вас моряк – как из меня вышивальщица. Идите.

Отвесив легкий полупоклон, молодой человек вышел, провожаемый задумчивыми взглядами обоих мужчин.

…Детские иллюзии Эдварда о море и кораблях, чтобы «быть, как папа» разбились о смерть матери, с которой он столкнулся в девятилетнем возрасте. В голове мальчика неожиданно для него самого закрепилась мысль о том, что его мать умерла исключительно потому, что знаний и опыта старого врача было недостаточно, чтобы спасти ее. И через год Эдвард твердо решил посвятить себя медицине.