Генеральный

Тренировка сегодня проходила в крытом манеже на корде, на улице прогуливались другие питомцы.

Алена объясняла доходчиво:

– Лево, право, это понятно, на себя – тормоз, ногами пришпоришь – газ.

В руках у нее был длинный хлыст. Если Буцефал не слушался или не хотел переходить в рысь, девушка отвешивала ему хлесткий удар.

Сегодня Герман занимался отлично, его уже не подкидывало, как мешок с картошкой и после прошлого, показательного урока Алены он научился чувствовать ритм животного. Если Герман сбивался или неправильно держал ноги в стремени, хлыстом прилетало и ему.

– Если на занятиях происходит что-то, что тебя беспокоит, мы это обсуждаем, – будничным тоном вещала Алена, занося свой хлыст. – Убегать с занятий не допустимо. Это понятно?

– Я подумал, вдруг тебе неприятно? – оправдывался Герман.

Он натянул поводья, и Буцефал встал как вкопанный.

Хлыст Алены ударил о землю, срывая клубы пыли. Она приняла свою любимую позу, подперев кулаками бока.

– Как думаешь, если бы мне было неприятно, я бы продолжила занятие?

– А-а-а, то есть ты умышленно издевалась надо мной?! – улыбнулся Герман.

– Почему же издевалась, – кокетливо возразила Алена. – Вполне так будоражит.

– Будоражит ее, вот ты коза! – в шутку возмутился Герман.

– Так! Отставить разговорчики! – прикрикнула Алена. – Буцефал, рысь!

Конь послушно затрусил.

В середине урока она сочла, что Герман уже готов. Алена отстегнула лонж, и в пределах загона конь был в полной власти Германа, ну или наоборот.

Герман неплохо справлялся, если конь останавливался, он пришпоривал его пятками и Буцефал убыстрял бег. Когда конь намеревался подойти к хозяйке, Герман требовательно натягивал поводья, и Буцефалу приходилось повиноваться. Они проехали несколько больших кругов по манежу, затем Герман сменил направление и они стали описывать восьмерки.

– Отлично! – похвалила Алена. – В следующий раз поедем на прогулку. Я думаю, ты готов.

– На прогулку?

– Да.

– Судя по твоим восхищенным глазам, лес и пруд и правда, потрясающие.

Окончив занятие, Герман самостоятельно отвел Буцефала в конюшню, снял в него седло и все остальное снаряжение и запер в деннике.

Закончив дела в конюшне, они отправились в беседку. Вечера становились с каждым днем все теплее, закатное солнце ласкало лица собеседников, прощальными лучами и играло бликами на фужерах с вином.