Генеральный

Ты не чувствуешь лошадь, попробуй почувствовать меня. Хорошо?

Это был скорее, риторический вопрос, не почувствовать Алену было невозможно. Ее ягодицы, обтянутые в белоснежные бриджи, вплотную прижимались прямо к его ширинке, а волосы щекотали лицо.

– Готов? – громко спросила Алена.

Ее тело подтянулось, мышцы напряглись.

– Готов, – подтвердил Герман,

Происходящее оставалось для него загадкой.

Алена плотнее сжала коня коленями, тем самым еще сильнее вжимаясь в Германа, стремени у нее не было.

– Буцефал, рысь, – скомандовала девушка.

Лошадь зашагала ритмичнее, набирая темп все больше и больше.

Алена легко приподнималась, скользя по его телу. Каждый раз, когда Германа подкидывало, она успевала привстать.

– Делай как я, – повернувшись, крикнула она.

Ее движущиеся бедра, напряженные мышцы, гибкая поясница, упругие ягодицы тесно соприкасались с его телом. Девушка находилась как будто в его объятьях, он поймал ее темп, и теперь ее бедра не отделялись от него, они были как будто единым целым.

– Чувствуешь?

– Не знаю, – признался Герман. – Я чувствую только тебя.

Алена взяла поводья из его рук, прикрыла глаза и пришпорила коня.

Он обнял ее, просто для того чтобы удержаться. Конь нарастил темп, и они тоже. Герман крепко сжимал хрупкую девушку и оба двигались в такт с лошадью. Он, наконец, стал попадать в ритм Буцефала, но все внимание его приковала наездница, движения ее тела отзывались в нём весьма недвусмысленно.

Они проскакали так еще несколько кругов, прежде чем разрумянившаяся Алена решительно натянула поводья.

Герман замер, боясь даже дышать.

– Хороший мальчик, – шепнула она, нагнувшись к холке Буцефала и еще более увеличивая силу соприкосновения их тел. Мучительно приятно.

Она соскочила с седла так же невероятно, как взобралась.

Он не мог справиться с возрастающим возбуждением. Таким неуместным.

Алена старалась не смотреть на него.

– Спасибо, потрясающий урок, – поблагодарил Герман, не поднимая на Алену глаз. – Извини, но я должен идти.

Он развернулся и буквально побежал прочь.

– Герман! – окликнула она, но он уже не слушал.

Его фигура растворялась в весеннем вечере.

– Куда же ты убегаешь? – шепнула она уже на ухо Буцефалу.