Гептамерон. Том 2. День четвертый – День восьмой

– Не удивительно ли, благородные дамы, могущество Амура, предавшись которому женщины теряют всякий страх и готовы причинить мужчинам любой вред, лишь бы добиться своей цели? Но насколько предосудителен поступок служанки, настолько же достоин похвалы здравый смысл господина, который был убежден, что привидение исчезнет и больше никогда не вернется.

– В самом деле,? – сказал Жебюрон,? – Амур был на этот раз не особенно благосклонен к лакею и служанке, и нельзя не признать, что именно здравый смысл оказал хорошую услугу их господину.

– Но все-таки,? – заметила Эннасюита,? – благодаря хитрости своей служанка эта порядочное время смогла наслаждаться полной свободой.

– Но чего же стоила эта свобода,? – сказала Уазиль,? – если она зиждилась на грехе и окончилась позором и наказанием?

– Все это верно, госпожа моя,? – сказала Эннасюита,? – но многим людям праведная жизнь стоит большого труда и всяческих страданий, и им не удается вкусить столько наслаждений, сколько удалось этим двум.

– А я такого мнения,? – сказала Уазиль,? – что не может быть истинного наслаждения, если совесть у человека нечиста.

– Как же так! – воскликнул Симонто.? – Итальянцы утверждают, что чем тяжелее грех, тем он больше приносит радости.

– Право же, тот, кто придумал эту поговорку,? – сказала Уазиль,? – сам, должно быть, не кто иной, как дьявол. Поэтому оставим этот разговор и спросим, кому Сафредан предоставит слово.

– Кому? – переспросил Сафредан.

– Раз мне выпало на долю закончить сегодняшний день,? – сказала Парламанта,? – я напомню, что еще вчера обещала вам рассказать, почему отец Роландины выстроил замок, в котором так долго держал ее узницей, и сейчас я исполню свое обещание.

Новелла сороковая

Когда сестра графа Жосбелена вышла замуж за одного дворянина потихоньку от брата, тот убил этого дворянина, несмотря на то что прежде сам не раз выражал желание с ним породниться, будь он того же рода, что и они.

У отца Роландины, графа де Жосбелена*, было несколько сестер, из которых одни повыходили замуж, а другие приняли монашество. Одна же замуж не выходила* и оставалась в семье.