Одиссея Атани Дюбарри. Король и пешка

Он заметил молодых людей, некоторое время оценивал открывавшуюся картину, потом прошел мимо в сторону бухты, оставшись незамеченным парой.

Энтони снова громко хмыкнул:

– Всю ночь будешь сидеть?

– Я топиться не буду, не волнуйся, – усмехнулась Кассандра. – Это слишком простой способ решения проблем… И я не хочу спать. За куртку спасибо.

Пропыхтев что-то невнятное, Энтони поднялся на ноги и не спеша пошел прочь…

…Когда с рассветом всех рабов выводили на плантации, Кассандра Суронте уже была в их рядах.

Направляясь в сторону своего участка, она подошла к дежурившему с утра Бобу Кельвину, и кинула в него матросской курткой:

– Сэр! Верните господину плантатору! – с еле уловимым смехом сказала она.

Боб поймал куртку на лету, взглянул на неё и рассмеялся

– Не видел бы я вас обоих вчера, задумался бы! – с легкой иронией бросил он.

– Да… Каждый видит то, что хочет, – сказала Кассандра, показывая глазами в сторону графини Монгори, и взяла в руку мачете для рубки тростника.

Солнце с каждой секундой поднималось все выше, над островом пополз дым разгоравшихся костров….

* * * *

Боб Кельвин вздрогнул всем телом. Из темноты выдвинулась женская фигура в блестящем платье и мягко улыбнулась:

– Друг мой Роберт! Рада видеть тебя!

Он понял, что не ощущает ни страха, ни недоумения. Только стыд.

– Мадам Аврелия, – склонил он голову, стараясь не рассматривать ее.

А ведь именно такой его мадемуазель запомнилась всем, кто ее знал: молодая, улыбающийся, но с ноткой грусти в глазах.

Аврелия Дюбарри никогда не жалела о том, какую жизнь выбрала, согласившись на тот роковой побег с заключенными каторжной тюрьмы. Боб вдруг подумал о том, что она, наверняка, не предполагала, что уйдет из жизни так рано.

Он взглянул на Аврелию, с неловким ощущением поняв, что время сделало его теперь гораздо старше неё самой.

– Простите меня, – пробормотал он, низко опуская голову. – Вы знаете, мадам. Я ничтожен, я слаб. Что до того, как я сгораю от стыда и отчаяния перед вами сейчас… Я не должен был… Казните…

Аврелия сделала глубокий вздох.

– Ты считаешь, что недостаточно сделал для нашей с Пьером дочери? Разве ты не был рядом всегда?

Боб молчал, не поднимая головы. Пространство вокруг него стало темнее.

– А мне кажется, – загремел рядом бас Пьера Дюбарри. – Что ты был готов умереть за Атани всегда. Даже раньше. Два года она капитан, все это время ты рядом с ней в бурю, в обстрел, в болезнь.