Лунные воины. Рок Альтаира

Она уставилась в одну точку, ничего не видя перед собой, и в ее синих глазах застыл страх.

Сверкающий купол под потолком мигнул, погас, потом вспыхнул с новой силой. Пол задрожал, занавески вдоль стен затрепыхались, словно на сильном ветру, свет моргнул снова. Громко зарыдал ребенок, захлебываясь криком так, словно острая боль пронзала все его тело. Превозмогая собственную дурноту, Розана бросилась к девочке, во лбу которой сверкала цепочка полумесяцев, и взяла ее на руки. Заливаясь слезами, она крепко прижала к себе племянницу и медленно сползла на пол.

* * * *

Буэнос-Айрес. Наши дни.

– Сеньора, прошу прощения, – в приоткрытую дверь спальни заглянула приходящая домработница. – Я закончила, можно идти?

– Спасибо, Глория, – сидящая перед туалетным столиком девушка кивнула, не отрываясь от своего занятия. – Завтра приди, пожалуйста, попозже. Нас все равно не будет после обеда.

– Да, сеньора. И чуть не забыла, – горничная положила перед хозяйкой сотовый телефон. – Вы оставили его в гостиной, и он звонил несколько раз.

– Джеффри? – спросила та, пытаясь нарисовать на веке тонкую карандашную линию.

– Да.

– Спасибо, Глория, ты бесценна! Можешь идти, – отпустила служанку девушка и пробормотала уже тише. – Милагрос, ты кривая. Однозначно: один глаз ровнее другого. Если вспомнить, сколько минут это держится на тебе в таком виде, то ты еще более безрукая.

Она хотела откинуться назад, но вовремя вспомнила, что спинки на ее стуле не имеется, и встала, убрав назад длинные вьющиеся локоны цвета жженой карамели, которые ярко сверкали в свете электрической лампы.

Ей было двадцать семь лет, но на вид никто не давал больше двадцати трех. Идеальные черты лица, аккуратный подбородок, длинные темные ресницы, обрамляющие выразительные зеленые глаза. Домашнее платье черно-красных цветов подчеркивало тонкую талию и гармонировало с обстановкой комнаты, где на окне висели бордовые шторы. Брошенный на комоде ноутбук, уйдя в спящий режим, монотонно мигал синей лампочкой.

Достав из ящика туалетного столика двустороннее зеркало, Милагрос забралась с ногами на широкую кровать и, как бы между прочим, коснулась пальцем узора на левой щиколотке. Со стороны он выглядел татуировкой, при ближайшем рассмотрении – родимым пятном светло-коричневого цвета. Завитки, из которых состоял рисунок, по форме напоминали полумесяцы и причудливо переплетались между собой.