Дама под вуалью

Если вы просто хотели денег, могли бы попросить их открыто у меня или любого другого вашего любовника.

– Нет, это в вашем представлении мира слишком мало места, сэр Джордж, – усмехнулась девушка. – И в нем нет понимания, что я не ваша любовница и даже ею не была.

И, воспользовавшись замешательством хозяина дома, она подошла к письменному столу и что-то быстро изобразила на листке бумаги.

– Это – требуемая сумма и кому ее надо будет передать. Как вы понимаете, я не прошу выдать мне портфель с золотом прямо сейчас.

Судя по вашему перекошенному злобой лицу, вы рискуете потерять последние остатки дворянской гордости, а я всегда думаю о своей безопасности. Всего доброго, сэр. Надеюсь, больше мы не увидимся!

И с этими словами она вышла прочь.

…Джордж Беррингтон и правда больше не сумел выйти на след таинственной дамы под вуалью. Человек из числа его приближенных передал туго набитый деньгами кожаный мешочек пожилому лавочнику, как было указано, а тот быстро закрыл свое заведение и затесался в ряды прохожих.

Когда же его сумели догнать, то денег при нем уже не было. Старик сказал, что за небольшую плату должен был отдать то, что ему принесут, коммивояжеру со шрамом, который будет стоять на перекрестке.

Сэр Джордж был вынужден признать, что искать последнего нет смысла. Даже если они отыщут странствующего торгового агента, подходящего под это незатейливое описание, тот, скорее всего, заявит, что, в свою очередь, отдал мешочек кому-то еще, и это действительно было так. Вот только коммивояжер передал деньги самой Анне-Марии, найдя ее в фиакре на условленном месте, а взамен ему вручили толстый конверт для мальчика Жиля, одноглазого чистильщика сапог.

Поздно вечером того же дня эта пачка бумаг была найдена Геральдом на пороге дома баронета. Внутри была вложена короткая записка, выполненная хорошо знакомым сэру Джорджу почерком.

«Здесь действительно всё. Желаю Вам впредь быть осторожнее. Прощайте!»

********

Менее двух лет назад. Париж.

Молодая девушка с рыжими волосами, которую все высшее общество Парижа знало теперь, как внучку графа Деберье, вышла из здания пассажа с коробкой в руках, бегло, но вежливо поздоровавшись с какой-то солидной дамой, и поспешила к ждавшему ее экипажу.

– Едем домой, – сказала она, закрывая дверцу быстрее, чем это успел сделать кучер, и тут же мысленно отругала себя за простолюдинские замашки. А в мгновением позже сжалась от ужаса, почувствовав, как чья-то шершавая ладонь зажимает ей рот.