Дама под вуалью

Граф долго хранил в душе надежду на его возращение в Париж, но виконт, видимо, таивший на отца обиду, и не думал этого делать. Тем не менее, вопреки слухам, граф Деберье не мог заставить себя отречься от единственного сына, и щедро платил судовладельческим компаниям за то, чтобы команды побывавших на Барбадосе кораблей, собирали любую информацию о семье Антуана и о нем самом.

Когда в Париж пришло письмо от английского моряка Роджера Элфорда, сообщавшего о кончине Анны Элфорд-Деберье – супруги виконта, трагически погибшего четырьмя годами ранее, – старый граф уже знал о случившемся и готовился снарядить отдельную экспедицию в Вест-Индию, чтобы вернуть в Европу единственную внучку.

Дни сменялись один за другим. Графу становилось все более не по себе. Он прислушивался к звукам на улице, вздрагивал от каждого дверного звонка и пытливо рассматривал любое приходящее письмо в ожидании вестей, но их не было.

Проводив взглядом проехавшую по улице повозку молочницы, старый аристократ отошел от окна, уже третий раз за день обвёл взглядом свой кабинет, чуть задержавшись вниманием на огромном столе из темного дуба, и позвонил в колокольчик.

– Звали, Ваше Сиятельство? – дежурным тоном осведомился долговязый лакей в расшитой галуном ливрее.

– Сегодня не было почты, Рауль?

– Никак нет, Ваше Сиятельство, – и прибавил: – Если бы из Англии прилетела весть, я бы даже взял на себя смелость прервать ваш послеобеденный сон.

– Ты служишь в этом доме почти двенадцать лет, Рауль, – усмехнулся граф и, прихрамывая, опустился в кресло. – Ты можешь взять на себя множество дерзких поступков, уж я тебя знаю.

– Выезжая во Францию, – продолжил он через минуту, смотря в пустоту перед собой, – капитан Элфорд наверняка бы отправил мне письмо. И оно должно было приехать в Париж на неделю раньше них самих.

– Понимаю, Ваше Сиятельство, но позволю себе предположить, что, по-видимому, почтовая карета подверглась нападению грабителей… Это не такая и редкость.

– Или Розалин еще даже не в Англии… – мрачно заметил тот, – хотя прошло уже столько времени… Как полагаешь, что мне стоит сделать?

Думал верный слуга лишь пару минут, хорошо зная, что его хозяину не нужен абстрактный ответ про тягости ожидания.