Главная роль

Только оказавшись в своей спальне, Арабелла ощутила внутреннее облегчение и кинулась снимать грязное платье, морщась от неприятного запаха.

В противоречие всей обстановке особняка, комната самой девушки казалась будто невесомой. Отделанные в розово-золотой цвет стены, потолок с белой лепниной, сиреневые гардины в тон прикроватным шторкам, наличие повсюду бронзовых статуэток и цветов в вазах, задвинутый в дальний угол мольберт: все будто намекало на то, что хозяйка спальни – особа романтичная и юная. В дальнем углу была дверь в будуар – именно туда и направилась Арабелла, чтобы переодеться.

Оставшись в одном нижнем белье, девушка заглянула за шкаф, вытащила оттуда картину, изображавшую седого мужчину во фраке, осмотрела ее с довольной улыбкой и осторожно убрала на прежнее место, потом устало села на кушетку. На ее лице появились нотки печали, взгляд устремился в пустоту.

В дверь спальни постучали.

– Мадам!

– Да, Матильда! – крикнула Арабелла, выходя из будуара.

– Я хотела спросить, помочь ли вам переодеться… – лицо высокой нескладной служанки снова ничего не выражало.

– Нет, спасибо. Я сейчас надену платье и спущусь…

– Месье Генрих ждет вас внизу, – сказала Матильда давно заученным тоном. – С вашего позволения…

После ухода горничной Арабелла сделала гримасу, показывающую раздражение, погрузила руки в чан с водой, служащий для омовения, потом направилась к шкафу с платьями.

…Генрих Дюпен медленно прогуливался возле лестницы, периодически бросая взгляд на второй этаж.

На его высокой крепко сложенной фигуре отлично сидел коричневый фрак. Безупречно выбритое лицо подчеркивало прямой подбородок и выдавало ум и образованность своего хозяина. Из-под прямых темных бровей печально смотрели синие глаза.

Услышав шаги на лестнице, он вздрогнул и поднял голову.

– Добрый вечер, Генрих, – холодно сказала Арабелла, медленно спускаясь по лестнице, затем протянула мужу руку, и оба они прошли в столовую, не сказав ни слова, и не глядя друг на друга.

Ужин проходил в гнетущем молчании, нарушаемом лишь звоном приборов.

Арабелла медленными движениями нарезала мясо в тарелке, стараясь не смотреть на супруга, сидящего напротив, и понимала, что аппетит ее покинул. Генрих же несколько раз украдкой взглянул на супругу, потом поскреб бакенбарду и спросил:

– Как прошел твой день?

– Спасибо, хорошо, – ответила Арабелла, не поднимая глаз. – А у тебя? Дела идут хорошо?

Любой посторонний наблюдатель уловил бы сарказм в этом вопросе.