Главная роль

 – Он тяжелый? Давайте, я его понесу…

Старик мягко улыбнулся:

– Да, парижские женщины – они другие, – сказал он вдруг. – Я это вижу… Они более смелые и независимые сейчас, чем двадцать лет назад. Но я все же, – он выпрямился и приосанился. – предпочитаю справляться со своей работой сам… Идем отсюда…

Они двинулись в противоположную сторону той, откуда шла Арабелла. Оторванное кружево на платье девушки волочилось следом по неровной мостовой. Жак слегка опирался на свою палку, но шаг его был бодрый и крепкий.

– Жак, скажите, вы всю жизнь живете здесь? Вы видели другие города?

– Я видел всю Францию, – ответил тот и прибавил: – В свое время… Шумный портовый Нант, истинно лотарингский Нанси, многоэтажную Тулузу…

– Как вы считаете, Париж лучше или хуже?

– Милая Арабелла, – старьевщик замедлил шаг. – какие простые вопросы задает юность. Париж – огромный город со своей жизнью. Здесь небезопасно молодой девушке гулять в одиночку по некоторым районам… Таков Париж – вот и все.

Арабелла улыбнулась:

– И вы снова меня спасли…

– Удивительное совпадение, – пробормотал тот и взглянул на девушку. – Ты, в самом деле, никого не разыскивала?

– Я здесь никого не знаю, – ответила та. – Кроме вас… И тех людей, что живут в моем районе, как вы выразились. Но там я давно не гуляю, там ужасно вульгарно и скучно.

Жак слегка прищурил на неё синие глаза и прищурился от солнца, которое светило ему прямо в лицо. От этой гримасы его морщины, казалось, стали еще глубже.

– Почему же ты покинула родной город? – спросил он и, заметив, как сжала губы его юная спутница, прибавил. – Нет, не отвечай, если не хочешь…

– У меня не было выбора, – ответила коротко Арабелла после небольшого молчания и вдруг оживилась: – Скажите, Жак, вы знаете весь Париж, правда?

– С моей-то деятельностью, – улыбнулся тот, стряхивая со своего плеча какую-то козявку. – Конечно, знаю. Я тут всю жизнь прожил. Я видел революцию, я вижу драки по случаю бесплатной раздачи еды… – он внезапно замолчал и склонил голову к плечу, наблюдая за Арабеллой.

По лицу девушки прополз румянец.

– А вы покажете мне Монфокон? Я одна… – Арабелла вдруг смутилась и уже шепотом прибавила: – немного боюсь туда идти…

Старьевщик явно опешил. Его суховатые бесцветные губы дернулись, показывая на удивление целые зубы, глаза прищурились, потом широко распахнулись.

– Городская свалка? – переспросил он.