В ночь с четверга на пятницу

Давайте обдумаем, как мы все это успеем и когда нам выходить, учитывая то, что на дворе начало августа и темнеть начинает мучительно поздно.

– Значит, так. Варламовский замок находится левее нашего, если смотреть с фасада, и чуть дальше от пригорка, нежели наш, вглубь, так сказать. И если идти в обход, по дороге вдоль забора, то путь займет минут пятнадцать. Ежели пойти напрямик – это возможно лишь теоретически, так как забор имения представляет собой весьма внушительную преграду, – то путь сократился бы аж в два раза.

– Когда ты успел это все вымерить, геодезист?

– Я же Жека! – загордился собой Евгений, а я его зауважала.

– Сейчас без десяти восемь, – сказал Паша, посмотрев на часы. – Где-нибудь через час… очень даже можно.

– Нет, – возразила я, – лучше в начале десятого: у прислуги рабочий день в девять заканчивается, либо к себе в комнату уйдут, либо домой уедут, что для нас еще лучше.

– Окей, – одобрил Женька. – В девять часов десять минут собираемся здесь.

Ровно за пять минут до назначенного времени в моей комнате, предварительно постучав, появился Женя.

Я похвалила парней за пунктуальность, которой сама с рождения была лишена и потому считала особенным положительным качеством, и мы скучковались у окна. За оным было отвратительно светло.

– Безобразие, – молвил Жека, глядя в окошко.

– Может быть, подождать, когда стемнеет? – предложила я, водя пальцем по гладкому стеклу.

– Раньше половины одиннадцатого не стемнеет. Но время у нас есть.

Ребята оторвались от созерцания окрестностей, упрямо не желавших потонуть наконец в полумраке, и устроились на моей кровати. Я посчитала за благо не пребывать в такой близости от них и потому уселась в кресло.

– А почему Юля не поехала? – спросил у меня Самойлов, старательно пряча за маской безразличия свой глубокий интерес к моей ближайшей подруге.

– Юля не смогла поехать, ей не до этого.

– А что такое? – маска безразличия свалилась на пол, обнажив беспокойство и заботу.

– Ничего страшного. Приболела малость, – про личную драму я, разумеется, умолчала.

Паша тяжело вздохнул: он тоже не любил болеть.

Мы посидели еще немного.

– Уже двадцать пять минут десятого, – изрек Логинов, поглядев на мой настольный электронный будильник. – Пошли, что ль, сколько можно сидеть?

– Ты уверен? – произнес Павел таким голосом, точно сам в необходимости куда-то идти уверен однозначно не был.

– Так, все, хорош! Пошли.