Смертельный и чудесный карнавал. Сборник

– Вот! – взвизгнула одна из барышень, со светло-пепельными волосами, мальдивским загаром и накрашенными бледно-розовым блеском ненатурально выпуклыми губами, и ткнула пальцем, длину ногтя которого было видно даже с моего места, куда-то в верхний угол. – Вы видите?!

– Да! – заорала другая, проследив за ее пальцем.

– Что там? – подключились парни. – На что пялитесь, чеканашки? – Они заржали.

– Да не смейся ты! – блондинка стукнула по плечу сидевшего рядом с ней рыжеватого парня с модной нынче бородой.

– Сквозняк, дурында! – ответил он ей, показывая на дверь – первая партия одевшихся направилась к выходу и открыла ее.

– До этого дверь закрыта была! И окна тоже! Посмотри!

– Ну и че? Шевелятся фонарики, че тебе?

– Это призрак вышел выступать, неужели ты не понимаешь?! Прям как в названии!

– Б…, – матюгнулся бородач. В принципе, не могу его осуждать за это в данной ситуации. – Ну щас он перестанет на фонариках кататься и споет нам, наконец.

– Не положено, – тут же подбежал официант, – но шампанского еще принесем. Однако выступление отменяется, мы сейчас не успеем кого-то вызвать. Столовая закроется через двадцать минут.

– Мы успеем!

– Ты так и будешь их слушать или пойдем, может?

Я осознала, что сижу, обернувшись, довольно долго, и уже начала от такого положения побаливать шея.

– Не, погоди. Они ведь и впрямь шевелятся. А раньше этого не было. Почему?

– Ну мало ли.

– Это зимой-то? В мороз?

– Не такой уж и мороз.

– Ну это тебе… – Неожиданно я попросила: – Пойди проверь, а?

– В смысле – проверь?

– Нужны факты.

– Тебе заключение врачей надо и этих, как их, экспертов? Так еще не приехал никто. И вряд ли расследование какое-то будет.

Я засмеялась.

– Дверь проверь входную!

– О господи… Ладно.

Он послушно встал и вышел, не забыв притворить дверь в столовую, а я вновь обернулась к группе мажоров за дальними столиками.

– Этому должно быть какое-то объяснение! – резко высказалась девушка – та самая, с которой мы столкнулись в прокате костюмов, – и, поднявшись, отправилась исследовать сцену.

Я почему-то ощутила за нее чувство гордости. Она единственная шатенка изо всех барышень – как я уже говорила, у остальных либо совсем светлые волосы, либо черные – и одна с нормальными, «человеческими» губами.