Мертвые тоже скачут

Я не боялась, что пожилые жительницы могут уйти: сдавалось мне, место выбрано неслучайно, и дом за их спинами – это их же владение, так что, во-первых, торопиться им совершенно некуда, во-вторых, даже если что – постучусь в дом. Для этого, конечно, нужно придумать какой-то важный, правдоподобный повод, но пока волноваться об этом рано. Глядишь, повезет – и можно будет просто-напросто завести необременительную уличную беседу, в результате которой при определенном умении могут всплыть необходимые мне сведения.

– Катя, ты мне нравишься, – сознался рыжеволосый парень, сильно покраснев.

Он словно что-то почувствовал. Нет, мне не было неприятно, но действительно сейчас бы я предпочла оказаться одна.

Я посмотрела ему в глаза и мило проворковала:

– Нет, что ты. Конечно, нет.

Он еще больше зарделся и не смог боле глядеть мне в лицо. Мне эта стеснительность показалась настолько умилительной, что я едва не разрыдалась. С одного бока, это всегда приятно, когда ты кому-то нравишься, с другого же, если твое сердце при этом принадлежит другому человеку, становится как-то стыдно и не по себе, а по последней фразе было видно как ясный день, что двадцатилетний пацан в меня, увы, начал влюбляться.

Так как он теперь молчал, говорить пришлось мне. Я что-то рассказывала – уже не помню что, – стараясь быть милой, но больше своей в доску подругой, чем романтичной барышней, готовой принять ухаживания.

Слава богу, мы прибыли на место.

– Ты точно здесь живешь? – удивился он, ибо я затормозила слишком резко, за секунду до этого, казалось, собираясь пройти как минимум еще пять километров. А может, еще почему, поди разбери.

– Да, точно. Ключи видишь? – достала я их из сумки и повертела перед его носом. – Ладно, мне пора, а то отец придет, надо еще что-нибудь на обед приготовить.

– А вы вдвоем живете?

– Да.

По-моему, он слишком много успел обо мне выяснить, пора удаляться. Не попрощавшись, я мгновенно влетела в калитку и побежала к дому.

Прошло три минуты (я считала, включив в мобильнике секундомер). Приоткрыв дверь дома, стала вглядываться через щели в дощатом покосившемся заборе. Вроде нет никого. Тогда я заперла дом и вышла в калитку. Воровато обернулась по сторонам – никого.