Кома

 – Что-нибудь из этого.

– Вообще у меня такое чувство, словно я схожу с ума. Так что, может быть, ни того ни другого не было.

– А что-нибудь еще помнишь?

Я на минуту задумалась. Отставила пустую тарелку и сообщила:

– Да, когда я пыталась выяснить, зачем он вернулся в тот дом, он сказал, что мы там не были и вообще в субботу не виделись!

– Как это? Вы ж поругались в субботу? Или я путаю?

– Нет, в том-то и дело! А потом он сказал, что опаздывает на встречу, так как ее перенесли, а он в другом городе! Попрощался, сказал, что любит, и погнал! Странно, Эльвира сказала, что он спешил на встречу, когда разбился вчера.

– Надо выяснить! – Гостья неожиданно схватилась за телефон. После короткого разговора повернулась ко мне: – Как сказала Эльвира, он разбился в ночь с воскресенья на понедельник.

– А почему она сказала, что нашли вчера?

– Эльвира не в себе. Когда она мне первый раз позвонила с этой новостью, я тоже через слово понимала, что она говорит. Сейчас она заявила, что в понедельник в шесть утра позвонили в семью. Сама знаешь, как это. Пока ДПС дождешься, пока «скорую», пока сообразят позвонить…

– Не поняла. То есть он разбился ночью воскресенья, сразу после того, как мне звонил?

– Да, он, видимо, очень торопился на эту встречу… – Надька осеклась и воззрилась на меня с испугом.

– Вот именно. Я звонила ему вчера днем! Когда меня уволили!

– Этого не может быть, потому что он был уже мертв!

Мы обе вскочили и забегали по комнате. Я боялась, что Надежда решит, что я чокнутая, и позвонит санитарам, чтобы меня забрали. Хотя еще сильнее я боялась, что она окажется в этом случае права и что я взаправду лишилась ума.

– А что это было тогда? – продолжила я вслух рассуждения о своей вменяемости-невменяемости.

Надя приподняла бровь.

– Так ли уж? Коли шефу нагрубила. Всю жизнь его вылизывала.

Правда заколола глаза, и я рассердилась:

– Может, я и была слегка не в себе из-за увольнения, но как я звонила и что я слышала в трубке, я, поверь мне, помню! Я ж не совсем ку-ку!

Мы сели и еще немного подумали.