Чары зла и любви. Легенды Пурпурного Города

– Да, разве я тебе не рассказывала?

Катрин оставила свое занятие – она собирала ягоды боярышника, которыми была усыпана земля под соседним деревом, – и повернулась к дочери.

– Конечно, нет. Ты не любишь разговоры про духов, – вздохнула девушка.

– А ты любишь, правда?

– Ну, это интереснее, чем рассуждения о том, почему один сорт моркови лучше, чем другой.

Катрин подошла к дочери, подняла голову и посмотрела на рябиновые гроздья так, будто видела их впервые.

– Я знаю, ты не такая, как мы, – заговорила она каким-то отрешенным голосом, которого Эль у нее никогда не слышала.

– Что ты, мама, что за глупости? – искренне возмутилась дочь. – Скучно мне только со сверстниками, а вы у меня самые лучшие и добрые родители в мире.

– Но мы не можем заменить тебе весь мир. Заменить других людей, – покачала головой женщина.

– Мне не нужны другие люди, – быстро сказала Эль, и в ее голосе от матери не утаилась горечь.

– Иногда я слышу, как ты с кем-то разговариваешь по ночам.

Это было настолько неожиданно, что в первые секунды Эль едва не задохнулась от удивления. Но она постаралась взять себя в руки. Сделав вид, что ее особенно заинтересовала нижняя ветка, она повернулась к ней и начала задумчиво поглаживать оранжево-красные ягоды, напоминавшие старые бусы. Стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, дочь заговорила:

– Правда? Наверное, я разговариваю во сне… Иногда мне снятся очень яркие сны.

– Расскажи мне о них, Эль.

Мать снова встала рядом с ней и попыталась поймать ее взгляд. Но девушка не сводила глаз с ягод-бусин, что перекатывались в ее ладони.

– Зачем?.. Это же просто сны…

– Это твои сны. Кто тебе снится?

– Девушка… Очень красивая. Она очень добра ко мне, прямо, как ты.

Эль по-прежнему смотрела на рябину, поэтому не заметила, как при этих ее словах по лицу матери пробежала такая мрачная тень, при виде которой она бы наверняка содрогнулась.

– Она тоже говорит, что я особенная. Поэтому она ко мне и приходит. Она рассказывает много удивительного, правда, на утро я почти все забываю. Но не ее саму, нет. Это лицо невозможно забыть.

– Как давно она тебе снится? – осторожно спросила Катрин.

– Чуть больше года.

– Как ее зовут?

– Адриана.

– Доченька, скажи… она мертва?

Голос Катрин дрожал, но она заставила себя произнести это.