Город Бабра

У ее ног белая кошка играла с клубком алой шерсти. И все выглядело приятно и безобидно ровно до тех пор, пока, присмотревшись, я не обнаружил на картине чашку чая, из которой стекала на столик бордовая густая жидкость. Клубок шерсти с торчащими нитками напоминал по форме сердце, из которого исходят артерии, а мордочка кошки, перепачканная красным, с удовольствием вгрызалась в него, кося хищный взгляд на зрителя. В руках старухи из алой пряжи появлялся узорчатый шарф. Или, может, это были чьи-то окровавленные кишки, которые она протыкала спицами? А лицо старухи улыбалось вовсе не мило, а зловеще, исподлобья она глядела над своими узкими очками на зрителя, и в глазах ее читалось: «Ты разгадал мою загадку.

Теперь ты – следующий…»

Мне стало не по себе, и я отвел взгляд. Искоса посмотрел на художника. Седой мужчина в смешной кепочке стоял возле холста, установленного на треножнике. Руки его были вымазаны в темно-красной краске. Краске? Кисть, так же вся перепачканная, на секунду показалась мне каким-то странным пыточным инструментом.

Мне не хотелось знать, кого он пытает на своем новом холсте. Я боялся пошевелиться, привлечь его внимание. Казалось, если он меня заметит, если посмотрит, то тут же нарисует, и на этой картине я буду наполовину съеденным, таким, как вчера, когда мангатхай жрал меня в моем обморочном сне.

И, конечно, он посмотрел. Мы оба замерли, встретившись взглядами. По выражению лица мужчины было невозможно понять, что он думает обо мне, по поводу того, что я разгадал его работы.

Он стоял неподвижно, как статуя, как будто тоже был нарисованным.

Аркабалена тронула меня за рукав, позвала:

– Все, хватит, пошли.

Какое-то время мы молча шли в сторону небольшого сквера, который местные называли Банькой. Здесь когда-то был магазин с соответствующим названием, оно и закрепилось. «Вечером идем на Баньку», – обычная фразочка из моего детства.

Я никак не мог сформулировать вопрос. В голове крутились жуткие образы с картин странного художника, так что я и думать забыл о своих проблемах.

Но радости жизни точно не прибавилось. Я задал вслух единственный вопрос, который крутился в моем расстроенном сознании:

– Арка, что это было?

Она сразу поняла, что я хочу услышать:

– Это необычный художник. Мы называем таких людей индикаторы. Ой, да тебе это понравится, ты же ученый!

Я огрызнулся:

– Ну, точно, если я занимаюсь наукой, то слово «индикатор» должно привести меня в восторг.