Арагон

Я не чувствовала ни боли, ни страха, ничего. Опустив взгляд с алых глаз, я нащупала руками окровавленное лезвие меча, которое стало стремительно нагреваться, но жара я не чувствовала, как и всего остального.

Последним, что промелькнуло в памяти, был отрывок какой-то баллады: «И смерть его была глупа и безрассудна…».

* * *

…Горящее пламя было повсюду. Полыхающее, яркое и живое. Слышались безумные крики из пламени, но огонь, словно играя с ними, полыхал лишь сильнее и достигал неба. Я касалась огня, чувствовала его жар, и видела, как были объяты огнем мои руки.

Но боли не было. И разве положено чувствовать боль мертвецам? Далекой мыслью пронесся следующий вопрос – «А за какие грехи я здесь?». Словно в ответ, над головой раздался душераздирающий рык и шелест крыльев.

Я распахнула глаза.

Нет, это была не моя последующая жизнь после жизни. Всего лишь сон. Я сфокусировала взгляд на лице дяди, не сразу понимая, почему я не вижу родного деревянного потолка своей пахнущей лечебными травами комнаты в Оске.

– Отлично, ты очнулась! Как себя чувствуешь?

Моему пробуждению были очень рады, судя по голосу Роберто.

– Чувствую себя как мертвец. По крайней мере, как живой мертвец, – пробормотала, моргая. Все ещё не отходя от сна, я вспоминала рык боли. Голова раскалывалась, так что казалось, что из глаз летят искры. Похоже на сотрясение. «Было бы что сотрясать» – раздался внутренний голос. А, нет, с головой все в порядке.

– Значит, будешь жить, – уважаемый дядюшка был отчего-то немногословен.

Я осмотрелась, опасаясь спрашивать, что же произошло. Ведь вспоминания всплывали рывками, словно безумная фантазия менестреля, который сочиняет историю о глупом храбреце, павшем в своем первом бою.

Но бок я на всякий случай ощупала. От резкой боли и ощущения под пальцами влажных бинтов я совсем расстроилась. Что не умерла. Ведь тогда бы не пришлось слушать следующее.

– Ты поступила безрассудно, и тебя стоило бы навечно запереть в этом доме или сослать обратно в деревню! Но ты приняла на себя удар, который предназначался принцу, и это не осталось незамеченным, – произнесено было с толикой сожаления, – Нападавший был существом магическим, и, пролив твою кровь, он решил, что выполнил задачу, ради которой его призвали, и испарился.

А твоего присутствия в тронном зале просил сам король, и раз у тебя не задето ничего серьёзного, ты отправишься туда сейчас.

Последняя часть рассказа пролетела как-то мимо ушей. Ведь мне не давало покоя лишь одно.