Мысли мамы, или Как не загнать себя в угол

Мама орудовала утюгом над постельным бельём, ведь на мятом спать нельзя.

– Мама, привет! А вот и мы! – радостно закричала я, открыв дверь своим ключом.

Из дальнего коридора донёсся звук:

– Проходите, я скоро закончу.

Я шла с особым чувством, будто впервые приехала сюда, как взрослая, шла, гордо подняв голову, и несла на руках сына как высшую награду в своей жизни.

В голове была установка:

«Лена, всё хорошо. Родители тебя любят. Просто любят своей особой любовью, но все же, как червяк, проскальзывали мысли: что вот нельзя было отменить глажку? Знала же, что мы приедем! А вдруг они Диму не любят? А вдруг…», я зашла в (как мама это называла) «постирочный кабинет».

Мама отставила в сторону утюг, улыбнулась, расцеловала, как Брежнев в свои лучшие времена, меня, Диму и взяла на руки внука: в ее глазах читалась любовь, правда. Я хотела это видеть, а, может, и видела.

Просто эта любовь играла в прятки с ней и всеми нами, любовь боялась вырваться наружу, а почему мне было неясно.

И вот мама пошла к папе со словами: «Андрей, внука тебе несу! Смотри!», – затем донеслось какое-то шипение, цокание, неразборчивый шёпот, я чувствовала страх и подошла ближе к двери. До меня доносились обрывки фраз папы:

– Фуу, страшный такой. Убери его от меня!

И слова ранили больнее кинжала, слёзы моментально появились на глазах, хотя плакала в это время душа.

Я, не успев толком раздеться, начала судорожно собираться обратно, и папа, поняв, что добился желаемого, довольный вышел в коридор. Он потягивался, задирая поднятые и согнутые в локтях руки за своей спиной. Он расплывался в довольной улыбке и, как бы подтверждая ещё больше свои слова, размеренно произносил:

– А что я должен был врать, если он страшный и прыщавый ещё?

Маме было стыдно за отца, это было очевидно, она вся сжалась и начала быстро шептала:

– Ты будто красавец нашёлся, для пацана, знаешь, внешность не самое важное.

И эти слова мамы ещё сильнее кинжалом кололи меня, она ими будто ещё сильнее убеждала меня, что у меня некрасивый ребёнок.

Я не стала раздеваться, хотя мама очень просила.

Обуваясь, я увидела, как мама протянула Диме пакет со словами «пирожки вам там напекла и на вот купите, не знаю, что надо для внучка», и дала свёрнутую купюру.