Качаясь на качелях жизни

По его мнению, удалась.

А минут через десять на весь тренажерный зал раздалось:

– Да, ладно, ты гонишь. – Виталик от удивления так разинул рот, что вода, которую он пил, намочила его футболку. Он с широко открытыми глазами уставился в стену, будто остолбенел и повторял. – Близнецы одинаковые, но думают по-разному. Охренеть!

Рядом с ним стояла клиентка и, как маленькому, поясняла:

– Ну, да, мы с сестрой монозиготные…

– Чё? Чё?!

– Говорю, сейчас делать тягу верхнего блока или…? – спросила Алена, решив больше не нагружать извилины тренера.

Он утвердительно махнул рукой, не меняя позы, и пока она выполняла упражнение, бубнил себе под нос:

– Живи себе вот так тридцать пять лет и думай, что близнецы и выглядят одинаково, и думают, и мечтают, и вкусы одинаковые. А потом раз, и всё! Капец. Я в шоке.

Виталик встал, выпятив грудь вперед, и подошёл к тренажеру:

– Ален, последний вопрос: вот, то есть ты любишь, ну например, мармелад, а сестра твоя его может не любить, да?

– Да, – раздался тяжелый вздох в ответ.

Виталик усмехнулся, глядя на дрыщеватого сына Алёны, которому было лет пятнадцать, он пришел сегодня в зал первый раз.

– А что, Андрей твой не любит мармелад?

– Любит.

– И я люблю! Видишь, мы похожи.

– Виталя, я просто привела пример, видя, насколько вы не похожи, – женщина уже была не рада, что завела этот разговор.

– Да-да, – поддакивал Виталик, снова выпячивая грудь, потому что он сам видел себя качком, другие же считали его просто толстым.

Я смотрела на него, пытаясь, понять, как он может так профессионально и логично прописывать программы тренировок, но при этом быть таким болваном.

– Да, ты чего?! Как бабу понять можно, скажи? – доносились слова Виталика час спустя. Он пытался приободрить паренька, который расстался недавно с новой пассией.

– Просто всё же нормально было, а тут сидим в кафе и она: «Саш, мне с тобой скучно, давай останемся друзьями».

– Ну, ты даешь, – начал Виталя авторитетно. – У девушек же не мозг, а колесо обозрения. Сел ты в кабинку с начинкой «как Юлька-коза мне не помогла с рецептом пирога», засмотрелся на пролетающего голубя… и вот ты уже в кабинке «…а он, значит, такой: каре носят только феминистки». И ты сидишь и думаешь, погоди, это у Юльки каре? А пирог-то в итоге испекли? Одним словом, не мозг у баб, а карусель.