Звено цепи – 4. Код Стихии

Ну вот будто такого не было! Второй – дела Лисовского тогда здорово пошатнулись из-за тёрок с Иваном. Но уже через год он не просто выправился, он стал в несколько раз богаче и дела его резко пошли в гору. Само по себе это ни о чём не говорит, но на твоём месте я бы попытал Марка. Так, в дружеской беседе. Потому что если он знает, что произошло – он может знать и о том, куда делся интересующий нас предмет!

– Вот тебе и мистика… – медленно протянул Сокольский. – Смерть Большого Ивана задала загадку девятнадцать лет назад, а разгадка вполне материальна и ничуть не таинственна…

– Ну не скажи! Иванов должен был везти этот странный артефакт, то ли обломок летающей тарелки, то ли неизвестный науке сплав…

– Хоть ты не лезь в мистику, – посоветовал Сокольский.

Зазвонил телефон. Сокольский отвлёкся и ответил.

– Да, Инга!

– Ты просил сообщить: место забронировано, мы сейчас заберём твою гостью с квартиры и отвезём в пункт назначения.

– Погоди! – Сокольский покрутил рукой, чтобы Мотя сам прибрал бумаги.

– Нельзя всё делать самому, – напомнил Матвей. – Там Берестова с Капустиным.

– Вот и хорошо! Прикроют.

– Ну, как знаешь, – не стал возражать Мотя.

Сокольский быстро собрался. Он предпочитал иметь дело с Зоей Максимовной Курковой лично. Та еле согласилась прятаться на их конспиративной квартире, а теперь её нужно уговорить покинуть город и отсиживаться в области, на ещё более секретном положении.

* * *

В коридоре старинного дома было прохладно, несмотря на летнюю жару и солнце за высокими окнами. Немолодой военный в чине полковника стоял у одного из окон и смотрел, как по булыжной мостовой Дворцовой площади, перед самым Военным Архивом, снуют бойкие туристы с фотоаппаратами и планшетами, щёлкают всё вокруг себя – и даже не подозревают, что их самих могут в подробностях сфотографировать камеры слежения на этом доме и арке Главного Штаба…

– Александр Павлович!

Полковник Мегавой оглянулся.

– Вы себя хорошо чувствуете?

Звучало участливо, но почему-то Мегавой не получал ни малейшего удовольствия от того, что кто-то замечает перемены, произошедшие в нём за последние месяцы.

– Так… Голова с утра болит, – соврал Мегавой.