Капкан для саламандры

– Магесса Вегерос! Магесса Вегерос! – обеспокоенно звала меня от входа в палатку Лоурен.

– Что еще? – сонно пробормотала, не собираясь вставать.

– Магесса, там селяне труп нашли!

Я раздраженно вздохнула. Что за паника от отличницы по такой глупости? Расшалилась нежить слегка, так все равно сегодня уничтожим.

– Кого на этот раз гуся или порося? – буркнула недовольно.

–…человека… – едва слышно ответила девушка.

Сначала я не поняла. Мелкая нечисть на людей обычно не нападет, даже стаями.

– Что? – высунувшись из палатки, уставилась на бледненькую адептку.

– Говорят, что он не из местных, – испуганно поведала девушка, забивая последний гвоздь в мой приговор.

С такой скоростью я давно не одевалась. Кое-как натянула штаны с рубахой и рванула за адепткой.

Толпа любопытствующих и причитающих располагалась ровнехонько на середине пути от нашего лагеря до деревни. Растолкав собравшихся, я пробралась к месту трагедии.

– Всем разойтись, работает управление безопасности, – громко сообщила толпе из адептов и селян, для убедительности вновь разжигая огонь в руке. – Место преступления будет огорожено специальным щитом. Я требую, чтобы все отступили на четыре шага. Раз, – стоило начать отсчет, как любопытствующие рванули в разные стороны. После чего я действительно смогла установить специальный барьер, чтобы не затоптали то, что не успели до моего прихода.

Адепты – идиоты. Всем незачет по следственному делу. Нашедший тело должен был его оградить, а не созывать остальных посмотреть.

Толпа не разошлась, конечно, но и близко не подходила. Рядом осталась только Лоурен, единственная соображающая из этой толпы. Жестом подозвала ее к себе, и девчонка совершенно спокойно шагнула внутрь барьера. Сразу видно, человек хоть с основами знаком.

– Беги к магистру Найтру, расскажи, что произошло.

Та кивнула и умчалась, а я склонилась над телом.

То, что наша нечисть здесь ни при чем, было видно сразу. У парня сожжены до мяса руки и лицо, а ни варлоки, ни фледеры огнем не владели. И получалось, что виновата во всем исключительно я. Потому что у ног моих лежал поджаренный труп адепта Вернера.