Боровой

Войт, седеющий человек небольшого роста, краснощёкий и приятный, встревоженно оглядел было вошедших, но через мгновение указал рукой на выскобленные скамьи, приглашая путников присесть. Домочадцы малого возраста забились во все щели близ печи и оккупировали настилы-полати – откуда и таращили любопытные глаза. Трое жильцов возрастом постарше тоже, впрочем, прижались к печи, словно та волшебным образом отгонит гостей, пойди что не так, а своих хозяев защитит.

Преодолев в два шага нужное расстояние, Бреган опустился на скамью.

Воин был бородат и космат сверх всякой меры, взгляд имел тяжёлый и сосредоточенный. Тёмными маленькими глазами изучал он ответно хозяина дома. Хлюпнув длинным носом ещё раз, он нахмурил и без того сдвинутые жёсткие брови, услышав, как завозились и замешкались у входа его спутники. Не успев, однако, вызвать на себя раздражения своего командира, те уселись на лавки и завозились с одеждой.

– Ты войт, значит, будешь? – низко проговорил Бреган.

– Ну я, – спокойно ответствовал хозяин дома.

– На лешего людей ТЫ искал?

Войт обвёл взглядом бойцов. Те шумно дышали, убирали ладонями дождевую влагу с лиц.

– С Заречного? – начал войт.

– С Заречного, – подтвердил Бреган. – Конюх зареченский говорил, вам помощь требуется. – «И хорошо бы ему оказаться правым», – подумал капитан про себя.

Войт опустил голову в пол и сцепил пальцы на руках.

– Моё имя Штепан, – поднял он наконец взгляд, ожидая, что и визитёры теперь назовутся в ответ.

– Бреган Грегович. А это – моя дружина, – махнул могучей рукой в сторону своих, командир.

– Ну что ж, милсдарь Бреган, беда у нас – это правда.

– Ну, так говори.

– Боровой у нас в лесу завёлся.

Бреган хмыкнул. Штепан продолжил.

– Да такой боровой, что ни сговориться, ни договориться, – совсем теряя в голосе, войт прокашлялся, – ни дары ему наши, ни… ничего не нужно.

– Чего делает-то этот ваш боровой?

– Да грибников наших заманивал сперва. Они побродют, побродют, а потом их в устье у Заречного вылавливают. Мёртвых. Скотина всё в лес норовит уйти домашняя. Будто ему своей живности мало. А как находим их и назад тянем, так вязнут все, будто под ногами у них топко. Спотыкаются, чахнут. Козы, коровы, собаки.