Боровой

На нового командира он едва ли не молился и предан ему был до буйности. Зубрав обладал острым умом и также одним из самых важных качеств, по разумению Брегана, – верностью. Спустя годы не самой благодатной и счастливой жизни Зубрав всё ещё был подле него, готовый, как и прежде, следовать за своим командиром хоть в самое пекло. Из всех соратников ценил его Бреган превыше других. И тем сильнее досадовал он сейчас на чрезмерную зубравскую набожность – единственную, пожалуй, черту, которую он в товарище так и не смог ни понять, ни принять.

– Ты мне там с ясной головой нужен. А не со своими выдумками. Селянам околесина какая-то привиделась, а ты и рад за ними повторять. Ну, что так смотришь? Или сказать есть чего?

Сказать Зубраву действительно было чего, однако, наполнившись молчаливым неодобрением, он смолчал, вид заимев одновременно озадаченный и обиженный. Отстав от товарищей, он заторопился накинуть новую одёжку.

– Ну, так что там с матушкой? Что она говорила такого? А то чуть самое интересное не упустили, – подкрался сзади Бобёр.

– Будешь про мою родительницу рассуждать, я тебе дубину твою в гузно засуну и проверну несколько раз для верности, – не замедлил с ответом Зубрав, облачаясь в длинную дерюжную тунику и прилаживая под неё ножи и меч.

– Дубина – это ты. А это – палица, – коснулся сквозь одежду своего оружия Бобёр. – Иш, как насупился. Ну ты, если что, рассказывай. Я вообще про матушек большой любитель послушать.

Закончив с приготовлениями и простившись со старостой, пятеро крепких, рослых крестьян направились за такими необходимыми в это неспокойное время грибами и ягодами к лесной опушке.

IV. Ночь в лесу

Закат приближался. Несколько часов назад путники покинули Комарин и направились к опушке. Миновав мелколесье и углубившись, шли они, пока не заприметили еле видную, узкую тропку. Именно по ней, растянувшись вереницей, и двигался сейчас Бреган с дружиной.

Выбрав своим направлением Заречный, отряд тянулся вперёд, повторяя отчасти маршрут просёлка, ведущего к нему от Комарина. Дружинники шли не таясь, и ни шагов, ни речи не глушили, но одновременно с тем всматривались в зазоры меж ветвей. Оборачивались они по обе стороны от себя и то и дело вглядывались в лесную даль, сильно ограниченную, впрочем, рябостью летней зелени. Чуткие грибники были готовы выхватывать оружие, случись среди деревьев движение.