Сын ведьмы

Она не могла сказать правду, как и не могла допустить того, чтобы твари, идущие за ней по следу, набрели на школу. Люди не должны пострадать. Это только ее судьба. Она шла домой, по дороге разрушая незримую защиту, закрывающую путь к дому. Она сделала что могла: сын в безопасности, уже день как едет к бабушке. Представив, как он будет на нее сердиться, когда проснется, Полина тяжело вздохнула и усилием воли отогнала тяжелые мысли. Не время сейчас. Эти нелюди, наверное, уже весь город за сутки перерыли, пытаясь отыскать Егора.

Полина, походя, махнула рукой, разгоняя морок, и стоящий у остановки монолитный двухметровый забор превратился в обычный дырявый дощатый, едва прикрывающий находящийся за ним пустырь. Она двинулась дальше, по дороге оставив парочку несерьезных препятствий, чтобы преследователи не почувствовали подвоха.

Она прошла на кухню и заварила чай. Пространство заполнил знакомый запах трав, и она вдохнула его с наслаждением. В окно пробивались лучи заходящего солнца, окрашивая кухню в кроваво-красный цвет. Полина неторопливо отпила ароматный напиток. Интересно, через сколько ее найдут? Этой ночью или следующей? Главное – продержаться четыре дня. Егору нужно время. Сын должен успеть добраться до бабки, где точно будет в безопасности.

Впрочем, хватит тратить время на пустые мысли. Полина встала. Взяла с полки невесть как затесавшуюся среди металлической посуды глиняную миску со странными узорами и большими разлапистыми ушами-ручками и кинула в нее обрезки ногтей и волос. Потом налила туда из чайника горячей воды и, протянув над миской руки, стала шептать заклинания.

Она удовлетворенно усмехнулась, увидев, что вода в миске забурлила, и из нее повалил густой непрозрачный пар, постепенно обретающий знакомую форму.

– Добро пожаловать, милый друг, – сказала Полина. Она протянула руку и выволокла из миски худого угловатого парня. Он упал на пол в кухне, и Полина ножом перерубила белесую нить все еще соединяющую его с кипящей водой.

– Ну, вставай, – она помогла ему подняться и критически осмотрела свое творение. Голем выглядел полной копией сына. Единственно, что выдавало его – глаза. Пустой взгляд существа беспорядочно блуждал по кухне.