Агрессия

И там он и его оборванцы вселяются в тела других людей.

– Эрмон, – епископ укоризненно покачал головой. – Если допрос был с пристрастием, несчастный мог и не такое рассказать.

– Да я пальцем не тронул этого труса, – возмутился Эрмон. – Так отвесил пару тумаков. Мне просто непонятно, как он смог преодолеть все посты? Как умудрился пробраться в главную башню и невредимым дойти до вашей спальни? Я опросил всю стражу. Его никто не видел.

– А если стражники были пьяны? – невинно поинтересовался прелат.

Эрмон сверкнул глазами, но сдержался.

Потом произнес:

– В таком случае я тоже был пьян. Я как всегда сидел в коридоре. Он был пуст. И вот в двух шагах от меня появляется этот человек с кинжалом. Я, признаюсь вам, даже растерялся от неожиданности. И он, воспользовавшись этим, чуть не одолел меня. Но могу поклясться на кресте, что этот парень взялся из ниоткуда. Здесь точно замешано колдовство, монсеньор.

– Прикажи привести его, – прелат задумчиво потер подбородок.

Спустя несколько минут, в библиотеку втолкнули грязного человека в цепях.

Лицо его пересекал безобразный шрам. Епископ брезгливо поднял руку, останавливая стражников. Ему совсем не хотелось, чтобы пойманный запачкал дорогой ковер.

– Как тебя зовут? – произнес он, вглядываясь в лицо незнакомца изуродованное шрамом. Он не мог не отметить то, что пойманный обладал довольно внушительной внешностью. Впрочем, как и то, что, судя по ссадинам на его лице и порванной одежде, двумя тумаками, как уверял Эрмон, дело не обошлось.

– Меня зовут капитан Ринальдо. Я родом из Ломбардии. И я уверяю вас, монсеньор, что сам не пойму как оказался здесь, – поклонился задержанный.

Тамара закрыла собой сына, понимая, что дальше им некуда бежать. Этот двор оказался тупиком. И около десятка мальчишек в возрасте от двенадцати до шестнадцати лет неторопливо приближались к ним, понимая, что жертвы загнаны в угол. Тамара огляделась еще раз. Этого просто не может быть. Все вокруг выглядело слишком мирным, чтобы происходящее оказалось правдой.

В уютном внутреннем дворике многоэтажки цвели осенние хризантемы. Ярко горел фонарь, освещая пятачок асфальта рядом с песочницей. Особенно поразило Тамару то, что рядом с будто только что сделанными куличиками из песка, валялось ярко красное пластмассовое ведерко. Его, наверное, забыл какой-то малыш.

– Этого просто не может быть, – повторяла она вслух, смотря на приближающихся подростков. Их озлобленные лица не предвещали ничего хорошего.