Агрессия

А тут под раздачу попал дедушка Ластрович, отвечающий на письма читателей, Клавдия Петровна, ты ее не знаешь, вела рубрику про садоводство и культурный досуг горожан, да еще уборщица тетя Галя.

– Странно, уборщица здесь при чем?

– Точно не при чем. Но вот свечение…

– Вот и заказ, – официантка поставила на стол тост с ветчиной, сыром и зеленью и стакан сока.

– Я заказывала кофе, – нахмурилась Марина.

– Это рекламная акция. Апельсиновый фреш в подарок каждому новому посетителю.

– И все-таки мне кофе.

– Ну ладно, – поджала губки официантка.

 – А фреш?

– Оставьте, – Генка ухватился за бокал. – И еще один кофе.

Недовольная официантка, виляя бедрами, пошла за кофе.

– Рекламная акция в конце сезона, – задумчиво сказала Марина, вертя в руках карточку с меню, – Этот фреш стоит больше моего заказа.

– У тебя паранойя, – прокомментировал ее поведение Генка, отпивая фреш. – Классная штука. Тебе просто надо успокоиться. У меня вот вообще пока редакцию прикрыли. Говорят на неделю. А я спокоен.

Чему быть, того не миновать. Сейчас съездим в больницу. Заберем твою сестру. И все будет в порядке.

– Думаю, ты прав.

Официантка поставила перед ними две чашечки с кофе. Они отпили по глотку и одновременно поморщились.

– Неудивительно, что они не хотели нести кофе, – сказал Генка. – Закупили какую-то дешевую дрянь. Теперь боятся посетителей распугать.

– Точно, – улыбнулась Марина, – Все имеет простое и логическое объяснение.

Оставив деньги и недопитый кофе на столе, они двинулись к Генкиной шестерке.

– Ну что, легче стало? – Тамара Алексеевна считала пульс у главврача. Пожилой мужчина откинулся на спинку большого кожаного дивана, стоящего в его кабинете.

– Кажется да, – сказал он открывая глаза.

– Может все-таки укольчик? Или нашим коллегам позвоним.

– Нет, нет, нельзя, Томочка. Вы же знаете. Они только и ждут, когда я сдамся.

Тамара Алексеевна покачала головой. Она не была с ним согласна. Но слишком хорошо знала своего начальника.

– Самоокупаемая психиатрическая больница.

Это ж надо додуматься?! – продолжал возмущаться Иван Карлович. – Я вот что подумал, Томочка. Вы мой заместитель. Практически преемник, – он отмахнулся от ее возмущенного возгласа. – Не спорьте. На планерку в администрацию по поводу этого безобразия пойдете вы. Я вот тут подготовил свои аргументы. Вы еще добавите. Нельзя, чтобы меня видели таким. Понимаете?

– Я понимаю, – Тамара Алексеевна взяла в руки папку из рук начальника и учителя.