Охота на обаятельного дознавателя

Отравлю! Нет, нашлю заклинание вечного икания! Или сделаю так, чтобы волосы на ушах выросли!

Не сходя с места, он протянул руку в моем направлении, и тотчас я почувствовала, как невидимая веревка обвивается вокруг моего тела и мягко, но настойчиво отдирает от стены. Пока меня по воздуху транспортировали к столу, на котором уже поджидал таз, я изо всех сил размахивала всеми конечностями пытаясь то ли улететь, то ли уплыть от своих мучителей.

– Попалась, – Честер подхватил меня под живот.

Какие у него сильные руки! И в данной ситуации это совсем не комплимент!

– Давайте Пусеньку купать! – Лилу захлопала в ладоши.

Пусенька была категорически против, но кто станет слушать бедного невнятно крякающего морана? Меня бесцеремонно посадили в воду по самую шею и начали тереть мылом, настолько вонючим, что слезились глаза.

– Это от блох? – серьезно поинтересовалась Лилу, натирая мой несчастный хвост.

– Да. Лошадей таким моем, чтобы паразитов не подцепили…

Я обессиленно повисла в руках мучителей, признавая поражение по всем фронтам.

Меня мыли, полоскали, терли, делали на голове шапку из пены, а я только сидела и уныло жмурилась, когда едкое мыло попадало в рот или в глаза.

Терпела и думала только об одном.

Я. Ненавижу. Честера. Кьярри.

И все его семейство доморощенных живодеров.

Наконец, меня достали из таза, как-то совсем уж бесцеремонно отжали, стряхнули и поставили на старое полотенце.

– Почему она не отряхивается? – удивилась Ванесса, – все животные после воды отряхиваются.

Угу. А что делать, если я не умею отряхиваться?

– И не вылизывается, – грустно добавила самая младшая Кьярри.

Вот еще только волосни во рту мне не хватало!

– Просто она бестолковая, – недовольно покачал головой их папаша и, взяв полотенце, начал меня вытирать, – я сразу заметил, что она какая-то странная.

Вытирал он меня бесцеремонно, по-мужски, тряся из стороны в сторону, переворачивая, как заблагорассудится. Я даже крякать от возмущения перестала.

Дальше было еще хуже.

– Нам нужно определить ей место в доме, – серьезно произнес Честер, по-прежнему не выпуская меня из рук, – несите лежанку, которая от старого кота осталась. И лоток. И миски. Где-то в кладовке были старые. Собачьи.