Жертвы Обряда

И сейчас я всем сердцем, всей душой хотела познакомиться с этим невероятным созданием.

– Приветствую. Проходи, – тембр голоса дворецкого отдавал грубой жёсткостью, а слова будто ударяли звуками. – Прошу прощения за грозный голос – природное свойство.

– Очень рада гостить у вас. Меня зовут Скай.

– Мечтатель, – поклонившись, представился единорог и пояснил: – У моего господина исключительная особенность придумывать клички и имена.

– А почему Мечтатель?

– Он слишком много мечтает и сочиняет, – недовольно пояснил тёмный из соседней комнаты.

– Ты действительно так считаешь? – уточнила у единорога.

– Господин очень хочет казаться злым, но на самом деле добрый и порядочный.

– Говорю же – неисправимый романтик и мечтатель! – раздражённо крикнул Велиал. – Рог укорочу, если ещё хоть слово скажешь! Слышишь?!

– А часто бывают гости? – поинтересовалась я.

– Вы третья. Чаще всех появляется Архангел Аиррэль, – с уважением и почтением сказал Мечтатель, – лучший друг господина, – его губы дрогнули в полуулыбке, обнажая лошадиные зубы.

– Ну, прошу, идите за мной. Покажу вам дом и сад.

Дворецкий провёл для меня обзорную экскурсию, показал весь дом и даже открыл парочку потайных комнат. Оказывается, Велиал – настоящий маэстро, у него повсюду стояли музыкальные инструменты, которые играли партитуры, написанные им самим.

За домом раскинулся необыкновенный сад. Я бы с удовольствием гуляла днями и ночами между клумбами с невероятными цветами, пахнущими лучше тысяч роз и сияющими маленькими огоньками. За ними образовывался небольшой лабиринт из карликовых чёрных елей. Чуть дальше росли деревья, словно полностью покрашенные белой краской от корней до листьев.

Я охала и ахала, рот никак не мог закрыться.

– Хозяин сам ухаживает за садом. Только это секрет, – заговорщицки подмигнул единорог.

Я хихикнула, приложив к губам палец, и мельком глянула на дом. Демон смотрел на нас из окна и хмурился.

– А как вы познакомились?

– Велиал спас мне жизнь, – угрюмо ответил Мечтатель. – Демоны вышли на след, поймали в ловушку и захотели испить моей крови. Я был обречён на гибель, причём долгую и мучительную.