Эльвендор

Может и правда, головой прилично приложилась? Облизывать губы, пальчики и издавать стоны при людях, закрывать глаза от удовольствия…Да, у меня штаны в области паха чуть не разошлись по швам, глядя на её губы, как и у большинства мужчин, сидящих в трапезной. Но раньше я никогда не обращал на Анри внимание, как на женщину. Не желал, не хотел, а тут резко в штанах затвердело, стоило взглянуть на её малиновые полные губы, а то, как она облизывала кончики пальцев – то ещё порочное искусство. Не говоря про остальные её выходки в течение дня.

А мой Драгг творил непонятную возню рядом с её водной драконицей, требовал увидеть, найти и взять силой. Нет, что за ненасытный огненный змей? Позорище. Даже водные процедуры стерпел, хотя я чувствовал, как закипает внутри, но стерпел. Мужик.

Я зашёл в какой-то местный невзрачный трактир и сел за столик в углу.

– Что у вас есть?

– Ядрёный Хёлль, Янтарный и Огненный, какой желаете? – женщина наклонилась так низко, что вырез её нескромного платья открыл перед моими глазами вид на огромные и сочные белоснежные груди, который вываливались мне чуть ли не на лицо.

В другой бы день, милочка, я бы уже тут не сидел, а ты не стояла, но сейчас мне придётся делать вид праведника, коим я не был. Дочка трактирщика трясла передо мной прелестями и зазывала, улыбалась и чаще, чем нужно, облизывала губы, поправляла воротничок открытого платья, но поняв, что ловить со мной нечего – ушла, заметно помрачневшая.

Спустя пару минут, в трактир влетел какой-то подлеток и объявил, что некая благородная драконица отплясывает в «Дыхании Дракона» и собирается попробовать «Гремучий Хёлль».

– Девчонка? – переспросили мужики, сидящие недалеко от меня. – И пьёт хёлль?

– Да как пьёт! Танцует на столе и поёт!

В другой бы час и при других обстоятельствах я бы не почувствовал ничего необычного, но что-то свербело внутри и подсказывало: нужно сходить глянуть. И таких желающих поглядеть на местную умалишённую собралось порядочно. Народ в трактир уже не влезал и стоял на улице, заглядывая в окна.

На пол-улицы доносился гул и свист, местный люд стучал чарками и бил по столу.

Я протиснулся к окну и увидел такую картину: моя винрайя, подобрав юбку чуть ли не до бёдер, горячо и распутно отплясывала на столе с чаркой хёлля в руках и пила как матерый заправский мужик, а толпа улюлюкала. Драгг незамедлительно вырвался наружу, я зарычал, оскалился, прогоняя толпу зевак, которые кричали и восторгались увеселительной программой.