Забавно быть студентом

 – Ты где весь день пропадала? Натка уже собралась заявлять судьям и ВУДу о твоем похищении!

Проигнорировав парня, уже переодетого в черно-белую форму команды, я уверенным шагом прошла в глубь мужской раздевалки и остановилась напротив сидящего на скамейке Доставалы.

– Руку дай! – приказала я.

Серые глаза глянули настороженно, с опаской.

– Зачем? – хрипло уточнил он.

Маленький крохотный комочек Светимости, что соединяет нас двоих, мягко бьется где-то под сердцем, но я не намерена больше обманываться.

– Что?! – слышу я возмущенный крик ведьмочки, доносящийся откуда-то из коридора. – У нас матч через десять минут, а она полуголыми парнями решила полюбоваться! Лин-ка!!

Отбросив все сомнения, я наклоняюсь, цепко хватаю Доставалу за руку и принимаюсь торопливо раскручивать эластичный бинт, закрепленный на запястье, пока злая ведьмочка, презрев правила приличия, не ворвалась в мужскую раздевалку и пинками не погнала меня переодеваться.

На последнем витке белого бинта я на секунду замираю в нерешительности и смотрю в серые напряженные глаза.

Отдаленно это напоминает ощущение, когда тянешь пластырь с еще не зажившей раны – знаешь, что будет больно, но в то же время понимаешь необходимость такого шага.

– Линка! Я тебя прокляну! – кричит ворвавшаяся в раздевалку подруга, и это становится толчком к действию.

Убрав бинт, я смотрю на изящную татуировку – изображение птицы, заключенное в круг, и чувствую, как нечто неподъемное падает мне на плечи. По ощущениям – целый мир!

Нет, в папке не было фотографии или описания Тринадцатого.

Зато в сведениях, переданных шефом с Темных земель, была очень подробно описана эта татуировка – отличительный знак того, что в человеке воплощен изначальный огонь рефаимов.

Медленно подняв голову, я встречаюсь взглядом с Темным и недобро улыбаюсь.

– Ну здравствуй, Никлаус! – со злостью выплевываю ему прямо в лицо.

Я так долго искала хоть какой-то клочок информации о Тринадцатом, а он все это время был здесь.

Грел меня своими огромными ручищами, страстно целовал и грубо прижимал к себе.

По лицу мужчины проходит судорога, и под действием эмоций маскировка покидает его лицо и тело. Доставала притягивает меня к себе, словно боится, что я в страхе сбегу, но я даже не хочу шевелиться. Точнее, не могу, потому что надежда на то, что я ошиблась, что месть предназначается не Доставале, а кому-то другому, внезапно покидает меня, и я словно теряю опору под ногами.