Забавно быть студентом

И после этого Темный полагает, что я банально злюсь? Да я в бешенстве!

– Поражаюсь твоей проницательности! – язвительно процедила сквозь плотно сжатые зубы и, не сдержавшись, обвинительно тыкнула пальцем в широкую грудь парня. – Ты обидел Руслана и думаешь…

Он с легкостью перехватил мою руку и крепко сжал.

– Нет, это ты обидела Руслана, – оборвал заготовленную специально для этого случая тираду Темный. – Надо было сразу рассказать ему о своих чувствах ко мне.

Вырвав ладонь, я скрестила руки на груди и, откинувшись назад, облокотилась на мутное стекло.

Значит, я еще и виновата?

«А парень прав», – неожиданно поддержал Темного салатовый дракончик.

– Как же ты меня бесишь… – тихо выдохнула я, прикрывая глаза.

«Я или он?» – уточнил дотошливый дракончик.

– Оба!

А действительно, в чем виноват Хорст? О наших чувствах остальные ребята знали, мы не делали тайны из подаренной мне Светимости, так почему Доставала должен был сдерживаться в присутствии Руслана? Ведь не было же такого уговора – мы вместе для всех, кроме Ру.

Да если и быть совершенно откровенной, то в тот момент, когда ненаглядный громила сгреб меня в объятья и начал целовать, я не была против. И увидев, как отреагировал на это публичное проявление чувств друг детства, тоже не особо расстроилась. Точнее, мне стало стыдно и чуток неловко, но винить в случившемся Темного я начала позднее. Где-то через неделю, когда поняла, что дико скучаю по его сильным рукам и нежному: «Ангел».

Что же это получается, я просто не умею быть счастливой? Мне нужен постоянный повод для ссоры, лишь бы не признавать очевидного?

Доставала подходит ближе и по-хозяйски обнимает меня одной рукой за талию.

– Что с ребром?

Я с неохотой открываю веки, секунду смотрю в обеспокоенные серые глаза.

«Не поддаваться на провокацию, – подсказывает женская сущность. – Терпеть и мариновать его до последнего!»

«Правильно, – поддакивает обиженное самолюбие, – пусть просит прощения и извиняется».

«Но ты же сама виновата», – напоминает подарок горцев.

«Тем более!»

Несмотря на все внутренние установки, я наклоняюсь вперед и утыкаюсь лбом в горячую мужскую грудь.

Не хочу на него злиться и мариновать – хочу прижаться и поспать!

Почувствовав момент вседозволенности, Темный притягивает меня к себе и заключает в кольцо сильных рук.

– Бык сломал, – ябедничаю я, чуть ли не мурлыча от удовольствия. – И лечить запретил до вечера. Сказал, что это все во имя педагогического процесса.