Цена надежды. Последний шанс

А может быть, все дело в том, что я сама наконец-то смогла обрести душевный покой после долгих терзаний, пока боролась за жизнь мужа?

Целыми днями Ярослав, все еще находясь на больничном, мотался по городу на встречи с юристами – взыскать страховку за полученную на службе травму он решил через суд, и это был единственный верный способ получить хоть какие-то деньги. Поразительно, но ведомство с таким усердием сопротивляется каждой выплате своим сотрудникам, будто средства вынужден отдавать сам генерал из своей «скромной» генеральской зарплаты.

Вооружившись самодельной шарлоткой как самым убедительным аргументом, я решительно направилась в центр, чтобы встретиться с Волковым. Выпечка никогда не была моим коньком – то резиновая, то пересушенная, то подгорит, – но вот шарлотка всегда удается на «ура». Тем более, разве есть на свете человек настолько бессердечный, что прогонит того, кто принес с собой ароматный, еще теплый золотистый пирог с мягкими яблоками, присыпанными пряной корицей?

Неуклюже выпав из такси с упакованным в фольгу пирогом в руках, я поднялась на второй этаж бизнес-центра.

– У себя.

Коротко постучав в унисон своему разогнавшемуся после взятия лестницы пульсу, я распахнула дверь в кабинет директора. Волков медленно перевел взгляд с экрана ноутбука на меня, буквально пригвоздив меня к полу ледяной зеленью своих глаз. Но ничего, мне так даже спокойней – по крайней мере, он находится в своем стандартном расположении духа, вроде смеси равнодушия и презрения.

– Привет, – осторожно начала я. – С первым днем зимы! – сделав шесть неуверенных шагов через кабинет, я торжественно водрузила шарлотку на стол Волкова, словно почетный кубок победителю.

Волков недоуменно перевел взгляд на пирог, потом снова на меня:

– Рад встрече. Что внутри?

– Шарлотка… я ее сама испекла. Без мышьяка, клянусь. Могу первая откусить, если не веришь.

Волков улыбнулся:

– Давай уж тогда на брудершафт, умрем в один день, как в сказке.

Я уселась на кожаный диван и вздохнула. Я совершенно не умею извиняться и делаю это крайне редко, но настал момент, когда мне самой нужно это намного больше, чем моему собеседнику.

– Арсений, я должна извиниться перед тобой, – начала я. Волков откинулся на высокую спинку мягкого кожаного кресла, покручивая в больших руках серебристый «Паркер» и не сводя с меня пронзительного взгляда. – Во-первых, прости, что не написала в тот вечер…

– Я все понял.