Цена надежды

заполнился клубами тополиного пуха как минимум на целый месяц раньше, чем полагается. Дни настольно знойные, что буквально плавится асфальт, заполняя улицы специфическим запахом битума. И только по ночам на город опускается приятная прохлада, и я могу выключить кондиционер и открыть окна, впуская свежий воздух в спальню.

Эта ночь была такой удивительно тихой, что когда мой телефон завибрировал на прикроватной тумбочке, я буквально подскочила на кровати, резко выпав из крепкого сна. Звонок с незнакомого номера в половину третьего ночи не сулил ничего хорошего.

Сердцебиение стало болезненно ощутимым, когда я услышала высокий женский голос в трубке:

– Здравствуйте. Ярослав Романов ваш муж?

– Да, что случилось? – просипела я, глотая ком, застрявший в горле.

– Он поступил в реанимацию, в тяжелом состоянии после ДТП. Приемный покой городской больницы №1.

На этих словах мое сердце рухнуло в пропасть панического страха. Случилось то, чего я всегда боялась. Несколько лет назад в погоне за пьяным водителем погиб товарищ моего мужа: не справившись с управлением, улетел в кювет.

С тех пор каждый раз, закрывая дверь за Ярославом, уходящим на ночное дежурство, я не находила себе места. И только услышав утром звук поворачивающегося ключа в замочной скважине, я могла успокоиться и снова радоваться новому дню. Опасность всегда ближе, чем нам хотелось бы думать.

Через сорок минут я уже была в больнице – в легком тренче, накинутом прямо на шелковую ночную сорочку, и первых попавшихся под руку пантолетах.

Ночные коридоры больницы, залитые искусственным светом, внушали необъяснимую тревогу. Оглушенная собственным бешеным сердцебиением, я на ватных ногах подошла к сестринскому посту, сфокусировалась невидящими от слез глазами на полноватой женщине лет пятидесяти, и спросила:

– Здравствуйте… Ярослав Романов в какой палате?– по телу пробежала дрожь – так всегда бывает от стресса, – и я инстинктивно поежилась, плотнее запахивая тренч.

– Здравствуйте. Романов в реанимации, его ввели в искусственную кому, – спокойно сказала женщина, внимательно глядя на меня своими добрыми светло-голубыми глазами. – К нему пока нельзя.

Любое словосочетание, в котором соседствуют имя твоего близкого человека и слова «реанимация» и «кома», выбивает почву из-под ног. Это то, что никто никогда не хотел бы услышать. Гул в моих ушах усилился и стал просто оглушительно громким.