Печать Карателя

Азамат строго зыркнул на меня, пригрозил, что вернется и проверит, как усвоен материал, встал и вышел.

Естественно, я тут же отодвинула старенький фолиант с желтыми страницами, положила голову на руки и закрыла глаза. Хор-р-рошо-то как!

Сознание медленно начало уплывать, и даже вероятность быть застуканной сероглазым блондином в разгар сна не пугала. Мысли начали скакать с темы на тему, в темноте закрытых век проступали картинки прошедшего дня, а потом я вспомнила Дариана и резко села.

Так… По уму, Цитадель и участок должны взяться за это дело вместе, но Каратели не расследуют преступления – они верные псы, стерегущие равновесие.

В свою очередь, без знаний мастеров, делающих нам печати, участок никогда не разберется в том, как эта штука могла заставить Дариана убить незнакомую ему женщину, соответственно, настоящий преступник так и не будет найден, дело заглохнет, а каннис останется виновным.

С другой стороны, есть я, которая может выступить посредником между теми и другими. Ну, или найти нужную для следователей информацию.

Воровато оглянувшись по сторонам, я тихонько встала и на цыпочках пошла к конторке.

Библиотека в Цитадели была необычной и состояла из куполообразного зала с высоким сводом, длинными узкими окнами, забранными решеткой, и удобных столиков, кресел и диванов, где можно было с комфортом устроиться и почитать. Сами книги парили под потолком, порой сбивались в небольшие стопки или начинали кружиться. Если кто-то желал прочесть какую-то из них, ему достаточно было подойти к конторке, написать палочкой на дощечке свой запрос, и книга прилетала прямо в руки.

Азамат застал меня аккурат в тот момент, когда я, прикусив от усердия язык, срисовывала из учебника мастеров печать, отдаленно напоминающую ту, что была набила на затылке Дариана. Наставник не ругался, нет. Он просто сложил руки на широкой груди и посмотрел на меня серыми глазами, а затем растянул губы в зловещей ухмылке.

Книжка самопроизвольно вырвалась из рук и упорхнула наверх, оставляя меня наедине с блондинистой проблемой.

Тяжелый философский трактат секунду лежал недвижимым, а потом громко хлопнул обложкой и тоже присоединился к остальным.

От разборок с последующим избиением меня, такой маленькой и слабой, в тренировочном зале, спас внезапно нарисовавшийся в дверях Каратель.

– Общий сбор, – хрипло произнес Лука. – Восстало городское кладбище.

Дальнейшее потонуло в торопливых сборах, шуме голосов и тревожном ажиотаже.