Демон. Противостояние

Он грациозно опускается в широкое кресло напротив дивана, и в комнате повисает нехорошая тишина.

Никого особо не стесняясь, Рик пристально разглядывает меня, уже фантазируя, как мы проведем эту ночь. Мистер Дамир оценивает сидящего в кресле лаэрда, растерянная Шарлиз бросает встревоженные взгляды с одного действующего лица на другого, а я, несмотря на жгучее желание вскочить и, испуганно заорав, унестись прочь, молча сижу между двумя представителями семейства Дамиров.

Где-то внутри, сквозь накатывающие волны паники, теплится надежда, что пока я рядом с ними – Рик не причинит мне вреда.

Аза скоро придет. Дан наверняка уже сообщил ей и о Рике, и о моем обмороке. Сестренка не отдаст меня этому монстру больше никогда. Она сильная, не то что я. Она придумает, как вытащить меня из этого болота нездоровых отношений. Она…

– Прекрати, – тихонько рычит Рик, сверкая своими серо-зелеными глазами, и я испуганно вздрагиваю, как в былые времена от его хлесткого удара.

Демон, сидящий напротив, пристально смотрит на мои руки, едва контролируя свое бешенство.

От беспокойства я сжала кулаки так сильно, что отросшие ногти впились в ладони, а он всегда бесился, когда я так делала. Обычно в таких ситуациях Рик грубо хватал мои руки, разжимал сведенные, побелевшие в костяшках пальцы, а затем долго дул на оставшиеся бороздки и гладил нежную кожу ладоней.

Да, Рику не нравилось, что кто-то причинял мне боль.

Рикардо Матиаз, как и все лаэрды, был диким собственником, поэтому хотел иметь монополию на причиняемые мне страдания.

– Рик, – тихо зову человека, которого так сильно любила когда-то. – Три года прошло. Почему ты не нашел себе другую…

Я хочу сказать «безвольную игрушку», но голос предательски дрожит, поэтому слова так и остаются несказанными вслух.

Молодой лаэрд подается чуть вперед, упирается локтями в колени и хитро улыбается.

– Все просто, Лисенок, – сознательно мягко и негромко произносит он.

Не в силах выдержать голодного взгляда потемневших глаз своего бывшего парня и его до глубины души обидных слов, я трусливо закрываю глаза, не желая видеть его по-прежнему безукоризненно-красивое лицо, и до боли прикусываю губу.

Хочется плакать…

Нет, не так.