Демон. Противостояние

Не понимаю, что в этом дурацком аукционе может быть веселого?

Передав предпоследнюю участницу торгов выкупившему ее импозантному лаэрду, Шарлиз смотрит на меня, молча жмущуюся у краешка пустой сцены, и ослепительно улыбается.

– А сейчас главный лот нашего аукциона, – заявляет она разогретой толпе, показывая в мою сторону тонкой рукой с массивным браслетом на запястье.

Весьма неохотно, с какой-то непонятной внутренней дрожью я делаю пару шагов, оказываюсь на середине сцены и мельком смотрю в серую расплывающуюся массу лиц.

– Уважаемые лаэрды, перед вами прекрасная богиня утренней зари – Аврора, – с непонятным чувством гордости в голосе представляет меня Шарлиз. – И для того чтобы победитель смог по достоинству оценить свалившуюся на него удачу, последний лот нашего аукциона проведет с одним из вас романтический ужин при свечах.

Шарлиз эффектно щелкает пальцами свободной от микрофона руки и показывает куда-то наверх.

Заинтересованная публика оглядывается назад, устремляя любопытные взоры на верхнюю площадку банкетного зала.

Вышколенные официанты распахивают красные шторки, и всему залу открывается романтично сервированный стол отдельного кабинета. Среди нестройных мужских рядов проносятся негромкие комментарии, следом смех и в мою сторону кидают куда более заинтересованные взгляды.

Сглотнув, я мысленно чертыхаюсь и словно мантру твержу про себя «лишь бы хватило денег, лишь бы хватило денег, лишь бы…».

– Начинаем наш аукцион, – томным голос объявляет в микрофон Шарлиз.

 – Стартовая цена – полмиллиона.

Руки затряслись, с трудом удерживая норовивший выскочить КПК, и я с ужасом покосилась в сторону разошедшейся лаэры. Кто, находясь в здравом уме, отдаст пятьсот тысяч за ужин с какой-то там ассистенткой?

– Шестьсот тысяч! – кричит кто-то из толпы.

– Семьсот! – пытается перебить ставку Сабир, а я с ужасом закрываю глаза.

Сумма, названная Сабиром, – это все деньги, которые есть на моих картах, и если кто-то…

– Восемьсот!

Испуганно распахнув глаза, замечаю среди неясной толпы поднятую руку.

Всматриваюсь в лицо пожилого лаэрда, молча уговариваю себя, что все не так уж и плохо. Мужчину я уже видела на одном из приемов, и уже тогда он показался мне умным, воспитанным демоном, с которым можно и о политике поговорить, и о ценах на сельдь, и об идее облагораживания естества на началах разума…

– Девятьсот! – портит мне все планы еще один толстосум.