В Облаках

– Если торопишься до йоговского окоченения, – гордо сказала она, – дальше можешь сам дойти. Через шоссе, три лестничных пролёта прямо, потом направо, снова направо, мимо Ленина и ресторанов, опять направо. Мимо овощного ларька, гостиницы и заборчика с плющом в служебный вход Воронцовского парка, по лестнице за каменной кладкой, и по круговой дороге от стриженных кустов бузины резко вниз. А там как ларьки с сувенирами появятся, сразу налево и пирс.

– Очень познавательно, – ответил я. – Но я лучше с гидом.

И подхватил её под руку.

– Я сама, – попыталась вырваться она и тут же поскользнулась.

На её лице промелькнул неподдельный ужас. Я её поймал. Обалдеть, какая тонкая талия! Взглянул в побледневшее лицо и поразился трепетной хрупкости, которую она усердно прятала за аурой нахалки. Но девчонка тут же высвободилась и заявила с ехидной усмешкой:

– Я думаю, что ты не миллиардер. Врать и я умею.

– Зачем мне? – сузил я глаза.

– Для апломба? – пожала плечиками она. – Иначе скажи, для чего понадобилась миллиардеру йога? Тем более тут? На Бали случился кризис?

– На Бали я уже медитировал.

Мы, наконец, дошли до извилистого шоссе в зелёных кудрях кипарисов. Две чёрные машины выскочили из противоположных углов серпантина и со скрипом тормозов разъехались на повороте. Элина снова замерла, как испуганная кошка.

Машин не видела?

Я без слов взял её за руку и перевёл через дорогу. И снова удивился ощущению: трогательная женственность и крепкие тонкие пальцы, а ещё что-то такое особенное, правильное, что ли? Хоть не выпускай.

Элина вырвала руку мгновенно, едва мы шагнули через бордюр на той стороне, и деловито отстранилась.

– Так что там с аквалангом? Впасть в нирвану акулы помешали?

Вот же задиристая! Как доска с гвоздями!

– Какая разница, где йогой заниматься? – пожал я плечами.

Десять косых ступенек мы прошли молча и, поворачивая направо от высохшего фонтанчика в виде головы льва в небесно-голубой стене, я добавил:

– Не поверишь, но год назад мне всё надоело. Абсолютно всё. Поэтому я здесь.

И почему-то захотелось, чтобы она тоже сказала что-то откровенное – такое, как её запах. Но Элина равнодушно отвернулась:

– А мне не надоело.